Да здравствует принц!

Дождавшись, пока они оба на секунду замолкнут, я на свой страх и риск спросил:

– Можно узнать больше о профессорах Академии Святых и Великих? Кто такой профессор Лозано?

Их реакция не заставила себя долго ждать.

– Боже, нет, – бросил Люмьер.

– Откуда ты про него знаешь? – требовательно спросил Гедеон.

Я смутно догадывался, что брат не обрадуется упоминанию Оскара, но нагло врать сейчас не видел смысла.

– От Леона, а ему сказал Оскар, – небрежно, словно, не придав словам особого значения, бросил я.

– Стоило догадаться, – сощурившись, ответил Гедеон.

Люмьер просиял, в то время как Гедеон, с хмурым выражением лица о чём-то задумавшись, прикусил губу. Не сказать, чтобы я пожалел о своём вопросе, скорее, сгорал от любопытства в ожидании их ответов.

– Постой, напомни, как он там постоянно заканчивает лекции? – Люмьер нетерпеливо пощёлкал пальцами, привлекая внимание Гедеона.

– «На том кончу – боюсь впасть в литературщину и испустить дух», – манерно процитировал Гедеон. Выражение его лица стало таким одухотворённо-возвышенным, что я чуть было не прыснул от смеха, но вовремя спохватился. Видимо, Гедеон отлично изображал профессора Лозано, потому что Люмьер пришёл в неописуемый восторг.

– Точно! – заулыбался он. – А ещё та фраза, которой он подписывается в письмах, даже если просто шлёт домашнее задание?..

– «На том смолкаю – кончается перо».

– Вот кто действительно красуется и не скрывает этого. – Люмьер картинно навёл шпагу на Гедеона.

Кажется, правило «не наводить шпагу на человека без маски» в их случае не работало.

– Профессор Лозано – это синоним слова «претенциозность». – Гедеон парировал лёгким движением, будто играя. Я старался уследить за стремительными росчерками их острых клинков. Они дразнили друг друга не только словами, но и выпадами.

– Ты его обижаешь. «Претенциозность» и есть профессор Лозано в чистом виде. Он её живое воплощение.

– Да? – Гедеон остановился. – А что насчёт профессора Башелье? Он цитирует собственные стихи, занудно рассуждает о писательстве, искусстве и истории и одевается как типичный герой романа Александра Дюма.

– Они стоят друг друга. Но знаешь, что самое классное?

– Что?

– Их вечное соперничество. – Люмьер пошёл в атаку, рассекая шпагой воздух.

– На это без слёз не взглянешь, – стремительно отбив очередной выпад, усмехнулся Гедеон.

От ужаса я затаил дыхание. Звон металла эхом отдавался в ушах. Гедеон с необычайной ловкостью бросился на Люмьера; тот, увернувшись, отпрянул назад и, чуть запыхавшись, продолжил:

– Это единственное, что держит меня на плаву, пока я высиживаю их лекции. О, эти вечные подколы.