Принц Темный, принц Светлый…

Я способна справиться с собственными маленькими заморочками, но как знать, не закончится ли весь интерес с исчезновением проклятия?! Может, я слишком хорошего мнения о братьях, и они на самом деле умело играют, прикрываясь искренней заботой обо мне, чтобы усыпить мою бдительность?! Здравствуй, паранойя, я тебя тоже люблю…

– Я уже говорила, что не хочу становиться ничьей игрушкой, черт возьми! – вырвалось у меня раздраженно, боже мой, как же не люблю выяснять отношения!

Помня наставления доктора и братьев, благоразумно не стала лезть в прошлое, выискивать корни такой позиции. Если есть, значит, это часть моей личности, и хватит. И парням, если настроены серьезно, придется что-то делать с такой моей позицией. Йен, похоже, решил приступить к радикальным методам устранения лишних мыслей в моей голове, потому что его тихий голос прозвучал очень уж решительно:

– Иди ко мне, маленькая.

Признаться, на мгновение малодушно сдрейфила, испугавшись, что… ну, вдруг ему в голову пришло нечто совсем уж конкретное.

– Что? – Нахмурившись, посмотрела на него и на всякий случай приготовилась воспользоваться своим правом вето, озвученным в начале нашей беседы.

Не факт, конечно, что его примут, но попытка не пытка. Кстати, отлично покажет, как братья на самом деле ко мне относятся, как к равной и заслуживающей уважения, или… или всего лишь как к красивой игрушке и способу избавиться от проклятия. А Йен спокойненько повторил, глядя мне прямо в глаза:

– Иди, говорю, ко мне. Я ответил на твои вопросы, Эрин. Прежде чем продолжим разговор, закроем тему с моими желаниями.

Так… Ладно, поскандалить всегда успеем. Подошла, остановилась, сложила руки на груди и не слишком довольно осведомилась:

– Ну?

А этот нахал просто взял и усадил на колени, крепко обняв и прижав к себе! Раздражение и непонятную тревогу разом смела могучая волна чувств, среди которых уверенно лидировало волнение. Эта волна прокатилась от макушки до пяток, потом вернулась обратно в живот, покрутилась там, словно кошка, устраивающаяся на коленях, да и растеклась жаркой лавой. Не сиди я, наверняка сползла бы на пол, ибо в ногах поселилась слабость, а в груди образовалась пустота, в которой беспомощно болталось сердце.

– И только попробуй возразить, что здесь тебе сидеть не нравится, – выдохнул Йен прямо в ухо, чем вызвал еще одну волну, только теперь колких мурашек. – Кстати, улыбаешься ты очаровательно, хорошая моя. И это мое второе желание. Злость тебе совершенно не идет.