Найди меня, мой принц

Здесь в повозке больные дети и им страшно. Вы же не хотите, чтобы им был причинён вред, — вскидываю я бровь.

— Дай пареньку попробовать, Хамиль, раз сам не можешь усмирить свою животину, — рявкает спереди тот самый грузный мужчина, который, судя по всему, у них главный. — Не хватало ещё иметь проблемы с храмовниками.

— Как скажете, хали Нарвэй, — цедит сквозь зубы удод со стеком, меряя меня прищуренным взглядом.

Игнорируя тянущую боль во всём теле, я выбираюсь из повозки, прыгая на брусчатку, и делаю осторожный шаг к лошади."

"— Можете на время спешиться? — вскидываю глаза на всадника. Тот бросает взгляд на наблюдающего за нами своего начальника и, поджав губы, выполняет мою просьбу и даже протягивает мне поводья. — Благодарю. Как зовут коня?

— Харик, — бурчит тот, явно недовольный моим вмешательством. Но мне уже плевать. Всё своё внимание я сосредотачиваю на животном.

— Тише, Харик, тише, хороший. Не бойся меня. Я помочь тебе хочу, — приговариваю и протягиваю руку к носу, позволив познакомиться со своим запахом, а потом скольжу ладонью дальше.

Он косит на меня испуганным глазом, пытается броситься в сторону, но я начеку и держу поводья настолько крепко, насколько могу в теперешнем состоянии. И принимаюсь круговыми движениями массировать лоб, нажимая и заставляя его расслабиться.

— Ну же, позволь тебе помочь, — воркую, и делаю шаг ближе, чувствуя, что конь замирает, прислушиваясь к своим ощущениям. — Уши твои трогать не буду, ты же мне не настолько доверяешь, да? А вот тут разомну. Давай, мой хороший, покажи, где тебе больно.

Постепенно жеребец успокаивается, опуская голову и даже утыкаясь мне лбом в грудь. И я с чистой совестью пользуюсь этим, чтобы обследовать его и нащупать наконец сведённую напряжённую мышцу. А дальше действую привычно, прислушиваясь к реакции животного, разминаю и снимаю напряжение в тревожащем его месте. И конь полностью успокаивается. Умный. Послушный. Вряд ли его этот олух растил. Купил, скорее всего.

— Ну вот и всё. А ты боялся, — с наслаждением утыкаюсь лбом в тёплую шею благородного животного. Как же я соскучилась по своим любимым резвым мальчишкам. По Янтарю. По Акбару.

— Как ты это сделал? — слышу удивлённый голос его хозяина.

— Просто нашёл место, которое его беспокоило. Мышцу вашему Харику свело. Давно он под седлом? — интересуюсь, возвращая поводья.

— Первый год, — уже гораздо миролюбивей признаётся Хамиль, кажется.

— Ясно, — уже открываю рот, чтобы выдать подробные рекомендации, как обращаться с молодым жеребцом, но ловлю на себе ошарашенный взгляд Гапки в медленно удаляющейся повозке. М-да. Не палимся? Угу. Совсем. — Хороший он у вас. Счастливого пути.

— И тебе, малец. Спасибо за помощь, — хмыкает парень.