Гарри Поттер и Принц-полукровка

— Спасибо, Хагрид, — профессор Мак-Гонагалл стремительно поднялась и обратилась ко всем стоящим вокруг кровати Билла: — Мне нужно будет встретить людей из Министерства, когда они приедут… Хагрид, пожалуйста, передай всем деканам — я немедленно жду их у себя в кабинете. От Слитерина пусть подойдёт Хорохорн. И я хочу, чтобы ты тоже присутствовал.

Хагрид кивнул и, шаркая, вышел из палаты, а Мак-Гонагалл обернулась:

— Но прежде я хотела бы поговорить с тобой, Гарри. Выйдем на минуту…

Гарри поднялся, пробормотав Рону, Эрмионе и Джинни: «Я скоро вернусь», и направился к выходу вслед за своим деканом.

В коридорах не было ни души, тишину нарушало лишь отдалённое пение феникса. Только несколько минут спустя Гарри понял, что они идут не к Мак-Гонагалл, а в кабинет Дамблдора, а ещё через пару секунд до него дошло: раз она была заместителем директора, то, конечно… наверное, теперь она директор… и комната за горгульей принадлежит ей.

Движущаяся винтовая лестница принесла их к дверям, и они всё также молча вступили в круглый кабинет. Гарри сам не знал, ожидал он увидеть траурное убранство во всей комнате или, может, даже тело Дамблдора… Но в действительности почти ничего не изменилось с тех пор, как они с профессором вышли отсюда всего несколько часов назад: столы на тонких ножках заставлены серебряными приборами, по-прежнему дымящими и стрекочущими, в лунном свете под стеклом блестит меч Гриффиндора, Сортировочная шляпа лежит на полке позади стола… Только жёрдочка Фокса была пуста — его плач всё ещё разносился над замком; и среди портретов покойных директоров Хогвартса появился новый: Дамблдор в своих очках-полумесяцах на крючковатом носу мирно дремал в золотой раме над столом.

Бросив взгляд на портрет, профессор Мак-Гонагалл сделала невольное движение к нему, потом взяла себя в руки, обошла стол и посмотрела на Гарри. Её взгляд был напряжён, на лице чётче обозначились морщины."

"— Гарри, — сказала она, — я хочу знать, что вы с профессором Дамблдором делали этим вечером, когда покинули школу.

— Я не могу вам сообщить, профессор, — ответил Гарри. Он ждал этого вопроса и подготовился. Именно здесь, в этой комнате, Дамблдор предупреждал его о необходимости держать язык за зубами и никому, кроме Рона и Эрмионы, не рассказывать о происходящем на их занятиях.

— Гарри, это может быть важно, — настаивала Мак-Гонагалл.

— Да, — согласился Гарри, — это и впрямь важно. Но он не хотел, чтобы кому-то стало об этом известно.

Профессор Мак-Гонагалл сердито посмотрела на него.

— Поттер, — Гарри отметил, что она снова стала звать его по фамилии, — мне казалось, вы понимаете: поскольку профессор Дамблдор мёртв, положение вещей изменилось…

Гарри пожал плечами:

— Не думаю.