Гарри Поттер и Принц-полукровка

— У нашей тётушки Мюриэль, — после долгого молчания произнесла наконец миссис Висли, — есть великолепная тиара гоблинской работы. Я уверена, что смогу уговорить её одолжить тебе тиару на свадьбу. Знаешь, она очень любит Билла, а к твоим волосам так пойдёт это украшение.

— Спасьибо, — сухо откликнулась Флёр, — увьерена, он мне пойдьёт.

А затем — Гарри даже не понял, каким образом это произошло, — они обнялись и вместе расплакались. В полной растерянности, решив, что мир сошёл с ума, он обернулся: Рон выглядел таким же ошарашенным, как и он сам, Джинни и Эрмиона изумлённо переглядывались.

— Вот видишь, — прозвучал напряжённый голос. Тонкс пристально глядела на Лупина. — Она по-прежнему хочет выйти за него замуж, даже после того, как его покусали! Ей всё равно!

— Это не одно и то же, — еле слышно промолвил Лупин, он казался неожиданно взволнованным. — Билл не станет настоящим оборотнем. Есть огромная разница…

— Но мне всё равно, мне тоже всё равно! — Тонкс принялась трясти Лупина, схватив его за грудки. — Я миллион раз тебе говорила…

И тут Гарри понял, чем объясняется новый облик Покровителя Тонкс и мышиный цвет её волос, почему она бросилась искать Дамблдора, стоило ей услышать, что на кого-то напал Сероспин. Оказывается, вовсе не Сириус был её тайной любовью.

— И я говорил тебе миллион раз, — Лупин упорно не смотрел на неё. — Я слишком стар для тебя, слишком беден… и опасен…

— Рэм, я уже пыталась втолковать тебе: это сущий вздор, — вмешалась миссис Висли, продолжая обнимать Флёр и гладить её по спине.

— Это не вздор, — упрямо сказал Лупин. — Тонкс заслуживает кого-нибудь молодого и нормального.

— Но ей нужен ты, — слегка улыбнулся мистер Висли. — К тому же, Рэм, молодые и нормальные люди не остаются такими навечно, — он печально указал на сына, который лежал между ними.

— Сейчас… не время это обсуждать, — Лупин шарил глазами по сторонам, избегая взглядов остальных. — Дамблдор мёртв…

— Дамблдор как никто другой был бы счастлив, узнав, что в мире стало чуточку больше любви, — отрывисто заявила Мак-Гонагалл, и в тот же момент дверь снова открылась, пропуская в больничное крыло Хагрида.

Его лицо, еле видимое сквозь волосы и бороду, было влажным и опухшим, руки комкали огромный замызганный носовой платок, а сам он весь сотрясался от рыданий.

— Я… я всё сделал, профессор, — сквозь слёзы проговорил он. — Перенёс его… Профессор Росток отправила детей по кроватям. Профессор Флитвик у себя, лежит в постели, но говорит, что живо поправится. А профессор Хорохорн сказал, что Министерство уже в курсе.