Гарри Поттер и Принц-полукровка

— Я проверил их все на яд, — заверил он Гарри, вылив почти всю бутылку в одну из кружек, больше смахивающую на ведро, и передавая её Хагриду. — После несчастья с твоим другом Рупертом я заставил домового перепробовать вино из каждой бутылки.

Гарри тут же представил себе, какое выражение появилось бы на лице Эрмионы, узнай она о таком надругательстве над домовыми, и решил ничего ей об этом не говорить.

— Это тебе, Гарри… — сказал Хорохорн, разделив содержимое второй бутылки на две кружки. — А это мне. Ну, — он поднял свою кружку, — за Арагога!

— За Арагога! — хором повторили Гарри и Хагрид.

И Хорохорн, и Хагрид выпили до дна. Гарри же, каждый шаг которого продолжал озаряться Зельем удачи, понял — пить нельзя, а потому лишь притворился, что пригубил, и вернул кружку на стол.

— Знаете, я ведь вырастил его из яйца, — скорбно сказал Хагрид. — Он вылупился совсем крошечным паучонком, не больше пекинеса.

— Какая прелесть! — восхитился Хорохорн.

— В школе я обычно держал его в шкафу, пока… ну…

Лицо Хагрида помрачнело, и Гарри знал, почему: это Том Ребус подстроил всё так, чтобы Хагрида исключили из школы, обвинив в том, что он открыл Потайную комнату. Однако Хорохорн, похоже, не слушал; он уставился на потолок, где висели медные котелки и длинные шелковистые мотки белоснежных волос.

— Хагрид, это, случайно, не волосы единорогов?

— Ну да, — равнодушно отозвался тот. — Они ж, единороги, цепляются за ветки и всё такое в лесу, вот волосы из хвостов и выдираются.

— Но, мой дорогой друг, вы хоть представляете, сколько они стоят?

— Я ими зверьё перевязываю, если кто поранится, — ответил Хагрид, пожимая плечами. — Довольно удобно, они ж такие крепкие."

"Хорохорн ещё раз отхлебнул из кружки; его глаза теперь внимательно осматривали хижину — как понял Гарри — в поисках ещё чего-нибудь ценного, что можно превратить в богатые запасы настоянной в дубовых бочках медовухи, ананасовых цукатов и бархатных домашних курток. Он снова налил Хагриду и себе, расспрашивая про существ, живущих в Запретном лесу, и как Хагрид успевает с ними со всеми управляться. Хагрид, разговорившийся от выпивки и лестного внимания Хорохорна, перестал вытирать слёзы и с радостью пустился в долгие объяснения о лешеводстве.

Тут Феликс Фелицис напомнил Гарри о себе, заставив заметить, что количество спиртного, принесённого Хорохорном, стремительно уменьшается. Гарри ещё ни разу не сумел выполнить Наполняющее заклинание невербально, но сама мысль о том, что у него может не получиться, сегодня казалась уморительно смешной.