Гарри Поттер и Принц-полукровка

Быстро проглядев её, она не смогла удержаться:

— Боже ты мой!

Эрмиона передала записку Рону. Тот читал, не веря своим глазам.

— Нет, Хагрид просто ненормальный, — возмутился он. — Эта тварь разрешила своему выводку сожрать меня и Гарри! Угощайтесь, типа! А теперь он хочет, чтобы мы пришли порыдать над его жутким волосатым трупом!

— Мало того, — добавила Эрмиона, — Хагрид просит нас выйти из замка ночью, хотя знает, что охрану усилили в миллион раз, и у нас будет куча неприятностей, если нас поймают…

— Но мы ведь уже ходили к нему по вечерам, — возразил Гарри.

— Да, но тогда всё было по-другому! — не унималась Эрмиона. — Мы здорово рисковали ради Хагрида, но тут-то… Арагога ведь уже не вернуть. Вот если б нужно было его спасти…

— …тогда бы я тем более не пошёл, — решительно заявил Рон. — Эрмиона, ты его не видела. Поверь, смерть ему только на пользу.

Гарри забрал записку у Рона и уставился на чернильные кляксы, покрывавшие её. Похоже, пергамент заливали ручьи слёз.

— Не вздумай туда идти, — предупредила Эрмиона. — Не хватало ещё заработать взыскание по такому нелепому поводу.

Гарри вздохнул:

— Да, знаю. Наверное, придётся Хагриду хоронить Арагога без нас.

— Придётся, — успокоилась Эрмиона. — Слушай, поскольку мы все сдаём экзамены, на Алхимии сегодня днём почти никого не будет… Попытайся уболтать Хорохорна!

— Думаешь, на пятьдесят седьмой раз мне повезёт? — едко поинтересовался Гарри.

— Повезёт!.. — эхом отозвался Рон. — Гарри, точно! Надо, чтобы тебе повезло!

— Ты о чём?

— Выпей зелье удачи — чтобы наверняка повезло!

— Рон, это… именно то, что надо! — ошеломлённо воскликнула Эрмиона. — Ну разумеется! И почему я об этом не подумала?!

Гарри уставился на них.

— Феликс Фелицис? — повторил он. — Ну не знаю… Я его вроде как попридержать хотел…

— Для чего? — удивился Рон.

— Что может быть важнее этого воспоминания? — поразилась Эрмиона.

Гарри не ответил. Образ маленького золотого флакончика с некоторых пор будоражил его воображение. Смутные и неопределённые планы, в которых Джинни ссорилась с Дином, а Рон был рад видеть её с новым парнем, зрели в глубинах его сознания, проявляясь лишь в мечтах или дрёме между сном и явью…

— Гарри? Ты где витаешь? — спросила Эрмиона.

— А? Нигде, — отозвался он, приходя в себя. — Ну что… ладно. Если не получится уговорить Хорохорна днём, выпью Феликс Фелицис и попытаюсь ещё раз вечером.

— Договорились, — подхватила Эрмиона, встала и грациозно повернулась на каблуках, повторяя: — Сознание… Стремление… Сосредоточение…

— Ой, прекрати, — взмолился Рон. — Меня уже и так тошнит… быстро, спрячь меня!

— Это не Лаванда! — раздражённо сказала Эрмиона, когда во внутреннем дворе появились ещё две девушки, и Рон снова нырнул ей за спину.