Гарри Поттер и Принц-полукровка

Он помнит что-то, чего стыдится, — ответил Дамблдор. — Поэтому он пытался откорректировать воспоминание и выставить себя в лучшем свете, удалив позорящие его факты. Как видишь, проделано это было весьма грубо. Оно и к лучшему, поскольку очевидно, что истинные воспоминания не уничтожены, а лишь скрыты изменениями… А теперь, Гарри, я впервые даю тебе домашнее задание. Ты должен убедить профессора Хорохорна раскрыть реальные воспоминания, содержащие, несомненно, ключевую для нас информацию.

Гарри в ответ лишь захлопал глазами."

"— Сэр, — наконец заговорил он, пытаясь придать голосу максимальную почтительность, — вы, конечно же, не нуждаетесь во мне, ведь вы можете применить легилименцию… или Веритасерум.

— Профессор Хорохорн — чрезвычайно опытный волшебник, и его непросто застать врасплох, — откликнулся Дамблдор. — Он гораздо сильнее в окклюменции, чем бедняга Морфин Гонт, и я буду удивлён, если он не носит с собой противоядие к Веритасеруму с тех самых пор, как я выжал из него эту пародию на воспоминание… Нет, на мой взгляд, глупо пытаться силой вырвать правду из профессора Хорохорна — это может принести гораздо больше вреда, чем пользы. И мне бы не хотелось, чтобы он ушёл из Хогвартса. Однако, как и любой из нас, он не лишён слабостей, и ты, я считаю, как раз тот человек, который способен пробиться через его броню. Получить его истинное воспоминание очень важно, Гарри… Насколько важно — мы узнаем, лишь когда добудем его. А потому удачи тебе… И доброй ночи.

Слегка озадаченный столь неожиданным прощанием, Гарри вскочил.

— Доброй ночи, сэр.

Закрывая за собой дверь кабинета, он отчётливо услышал слова Финеаса Найджелуса:

— Я не понимаю, каким образом мальчик сумеет сделать это лучше чем ты, Дамблдор.

— Я и не ожидал от тебя понимания, Финеас, — отозвался Дамблдор, а Фокс снова издал низкий, музыкальный звук.

Глава восемнадцатая. Сюрпризы в день рождения

На следующий день Гарри по секрету рассказал Рону и Эрмионе о задании, данном ему Дамблдором, — правда, по отдельности, потому что Эрмиона до сих пор не желала находиться рядом с Роном дольше, чем требовалось, чтобы смерить того презрительным взглядом.

Рон вообще не воспринял всерьёз сомнения Гарри по поводу Хорохорна.

— Он же тебя обожает, — заявил друг за завтраком, беспечно взмахнув нанизанной на вилку яичницей-глазуньей. — Разве он сможет в чём-нибудь отказать своему маленькому Принцу Алхимии? Останься после урока и спроси его.

Однако, по мнению Эрмионы, дело обстояло куда серьёзнее.

— Судя по всему, Хорохорн твёрдо решил никому не открывать, что случилось на самом деле, раз сам Дамблдор не сумел из него ничего выудить, — негромко сказала Эрмиона, когда они во время перерыва вышли в пустой заснеженный двор.