Принадлежать им

Конечно, плойку мне бы вряд ли разрешили забрать при таком раскладе, а с другой… Да хрен с ней, с плойкой, пусть даже и про!

Главное — свобода!

И какое же было разочарование, когда меня так жестоко обломали!

Но все же есть надежда… Есть же?

Может, Серый придет в себя… В конце концов, они же получили от меня все, что хотели! Оба! Ну зачем я им? Зачем?

— А что в этой жизни честно, конфетка? — философски пожимает плечами Черный, и, в противовес вполне обычным словам, плотоядное выражение лица говорит о крайнем напряжении и удовольствии, которое он получает сейчас.

— Но вы же… Вы могли точно так же… Любую другую… — все еще пытаюсь бороться я, дергаю ногу, но добиваюсь только того, что теперь в безжалостном захвате обе моих лодыжки! — Гораздо дешевле!

Последнее я выдыхаю уже обреченно, потому что Черный ставит колено на кровать и деловито стягивает с меня шорты.

Это спокойствие, ленивая уверенность в том, что делает сейчас и собирается делать, неожиданно заводят. Ощущаю, как внутри все сжимается.

Так-то, я уже была заведенная, еще когда мы катали.

Искренняя ярость Черного, спокойное веселье и интерес Серого, моя удача, адреналин, который всегда гуляет в крови во время игры — это все сплелось в один горячий клубок, обжигало меня, сушило губы и заставляло сердце биться в бешеном просто ритме.

И убегала я, прекрасно зная, что догонят.

Конечно, знала!

Не дура же!

Но идея, пришедшая в голову именно в момент наивысшего напряжения, заставила чуть переключить полярность эмоций.

И вот теперь опять! Опять!

— Зачем нам другая? — искренне удивляется Черный, с удовлетворением проходясь по моим бедрам горячими шершавыми ладонями. По пути стаскивая трусики, открывая себе доступ. — Зачем нам кто-то еще?

— Когда есть ты, — заканчивает за него Серый, непонятно, когда оказавшийся у меня над головой.

Он легко поднимает мои руки, тянет вверх майку.

Не сопротивляюсь, позволяя себя раздевать. Только губы, сохнущие безбожно, облизываю. С них влага, кажется, прямо тут же испаряется, с шипением и паром.

Серый, под одобрительным взглядом брата, стягивает мои запястья моей же майкой, припечатывает их к кровати.

— Не шевелись, Дана, — спокойно и дружелюбно говорит он, — а то накажу.

— Вот опять ты со своими заебами, — скалится белозубо Черный, — не можешь по-простому?

— А зачем? — пожимает плечами Серый, — не интересно же…

— А мне так охуеть, как интересно все сейчас… — Черный все трогает и трогает меня, гладит, с напором и жесткостью, словно из глины лепит то, что ему сейчас хочется видеть.

— Послушайте… — у меня садится голос от волнения. Прошлая ночь успела подернуться легким флером нереальности, а, учитывая, что она для меня была полной неожиданностью, то мой ступор можно еще и на состояние аффекта списать.