Принадлежать им

Наверно, с того самого момента, когда Черный прижал меня к столешнице рядом с кофейным аппаратом.

И теперь в голове моей — только прибой, кровавый, безумный.

Шепот Черного — отлично вписывается в это звуковое сопровождение.

Передо мной — холодное лицо Серого. Он как-то очень близко, не прижимает меня к брату, но места для дыхания не дает.

Смотрит в глаза, внимательно, прищурившись, и я наконец-то вижу выражение его глаз. Оно… Заинтересованное. Очень.

Ему интересна эта новая игра…

ИМ интересна.

Я хочу сказать… Возразить… Наверно…

Но Серый не дает мне этого сделать.

Подается вперед, прихватывает меня за подбородок и целует. Глубоко, жестко сразу, уголок губ саднит… Шум в голове усиливается.

Ощущаю, как Черный гладит меня по спине, пояснице, уже голой… Халат остался на столешнице.

— Охуеть, ты ее пометил, брат… — Гудит он, как мне кажется, неодобрительно, — девочке, наверно, больно.

И по местам укусов и засосов, оставленных младшим братом, скользят горячие губы старшего. И если Черный думает, что мне не до такой степени остро, как от прикосновений Серого, то очень сильно заблуждается.

Мне — еще острее!

Трясет уже неконтролируемо, вся кожа горит, губы горят! И в голове прибой — все сильнее! Не прибой там — шторм!

Серый придерживает меня за подбородок, трогает снова губу, размазывая выступившую кровь, и лижет ее.

А затем чуть отклоняется, тянет меня из лап брата за собой… Ставя на колени полностью.

Я только выдыхаю обреченно.

Серый садится на диван, смотрит в мои испуганные, растерянные глаза:

— Нравится, Дана?

В этот момент Черный чуть шире раздвинув мне ноги, тоже наклоняется и… Вводит палец! В меня! О-о-о… В пояснице прогибает так, что, кажется, переломлюсь сейчас!

Ошалело смотрю в глаза Серого, терпеливо ожидающего ответа. Он одной рукой гладит мне по губам, размазывая кровь, а второй… Себя по выступающему из спортивок члену.

И вопрос… Он вопрос только что задал… Какой?

Черный одобрительно бурчит что-то, вынимает палец и… мягко погружает снова! И в этот раз мне кажется, что сразу два! Так тесно! Так чувствительно!

— Если хочешь… — продолжает размеренно Серый, и его ровный голос очень сильно диссонирует с тем, как горят его глаза. И с тем, что делают его пальцы. — Если хочешь… Я это все прекращу.

Что? Что он сказал? Прекратить? Да? Да?

Открываю рот, но ни звука осмысленного не вырывается! Ни одного слова в голове не пробивается через ревущий шторм!

— Вкусная, блять… — шепчет Черный, а затем наваливается на меня, ставит тяжелый кулак на диван рядом с моей ладонью. Моргаю на нашу безумную разницу в габаритах. Его татуированная лапа — как моя голова. — Попробуй, конфетка… Реально, сладкая.

Он мажет мне по губам влажными пальцами, облизываюсь машинально, не догоняя, что это — мой вкус.