Под прикрытием

Ходили слухи, что у него много денег, по виду это действительно было так, но для Голливуда он был чрезмерно скромен. Он не нажирался дармовым шампанским, не нюхал наркотики, никого не лапал, не распускал сплетни, не показывал своей крутости. Он просто сидел, общался с людьми и иногда смотрел на нее. И тогда Моника решила, если гора не идет к Магомету… Что-то было в этом незнакомце – она пока не могла понять – что.

Говорил он тоже странно. В Голливуде давно был свой язык – дико исковерканный AmEnglish с вкраплениями из испанского, с ниггерским и тюремным сленгом, плюс еще режиссерский жаргон. Нормальный человек мог это понять, только хорошо вдумавшись в смысл сказанного. А незнакомец говорил на академически правильном английском с акцентом, который она определила как немецкий. Представился он как Ник – тоже странно для Голливуда, где считали, что чем необычнее имя – тем круче.

За то недолгое время, пока они общались, Моника успела понять, что незнакомец много путешествовал – точно был в России, в Германии и на востоке. России она боялась и не понимала, как и многие североамериканцы, про Германию мало что знала. Возможно, служил – проглядывала в нем какая-то… жесткость, свойственная военным. Но больше она ничего выведать не успела – какая-то сволочь донесла Хорхе.

Того, что произошло в туалете, она до сих пор не смогла осознать и понять. Она была готова к тому, что Хорхе ударит и унизит его – все равно он ей понравился, и потом она бы его нашла. Но вместо этого кулак Хорхе улетел в пустоту, а затем и сам Хорхе осел на пол с болезненным стоном. Все это произошло быстро – убийственно быстро.

Незнакомец, не обращая внимания на скорчившегося на полу мексиканца, переступил через него, подал руку лежащей на полу Монике. Та, уцепившись за нее, как утопающий за спасательный круг, поднялась, подумав, что выглядит сейчас наверняка ужасно. С опаской взглянула на своего лежащего навзничь на полу продюсера.

– Вряд ли… Думаю, еще поживет…

Внезапно Моника почувствовала, что он не боится. Просто не боится – и все. Альварадо боялись все, он был акулой среди пираний, а этот человек, в котором ее так привлекали глаза, – совершенно не боится. В нем не было страха.

– Знаешь… По-моему, нам надо сматываться… У тебя есть машина?

– Да, конечно… – держа ее за руку, незнакомец повел Монику на выход из туалета, – осторожнее, не наступи на это дерьмо…

Все, кто был в этот момент на вечеринке, когда они вышли из туалета, смотрели на них, как на инопланетян.

– Синьор… Синьор Альварадо…

Синьор Хорхе Альварадо открыл глаза, попытался сфокусировать зрение. Что-то черное нависало над ним подобно глыбе…

– Синьор… Синьор, что с вами?

Придя в себя, младший Альварадо обнаружил рядом Джоша – своего водителя-телохранителя.