Прикосновение полуночи

– И ты поранишь меня своими шипами, Мрак?

– Зачем розе шипы, если они не ранят?

– Это угроза? – спросила она.

– Что, если часть души, которую ты украдешь у Мередит, это та самая часть, что взывает к ситхену? Что, если часть ее радости, которую ты убьешь, это та часть, к которой обращается Богиня? Неужели ты уничтожишь все, что едва проснулось, ради темного позыва?

– Я здесь королева, Мрак!

– Твой брат Эссус тебя любил, – сказал Дойл.

Это напоминание прозвучало странно даже на мой слух. Королева нахмурилась.

– Почему ты заговорил о моем брате?

– А почему Эссус не стал королем? – спросил Дойл все тем же невыразительным голосом.

– Он отказался от трона.

Королева облизнула губы.

– Он не захотел убивать меня ради трона.

– Эссус слишком тебя любил, – сказал Дойл. Андаис снова повернулась ко мне.

– А его дочь меня терпеть не может. Это ты хотел сказать, Мрак?

– Мередит, дочь Эссуса, не любит тебя, Андаис, Королева Воздуха и Тьмы.

– Я говорю, что тех, кто желал видеть Эссуса на твоем троне, остановила его любовь к тебе. Теперь же между тобой и опасностью не стоит ничья любовь.

Я бы очень хотела получше видеть ее лицо, но кровь почти все скрывала.

– Значит, ты служил мне лишь по обязанности, Мрак.

– Нет, моя королева, не по обязанности.

– Но сейчас ты меня не любишь.

– Нет, – сказал он. – Эту часть меня ты убила уже давно.

– А если я скажу, что Мередит никогда не получит мой трон, никогда не станет королевой, что ты скажешь на это?

– Что мы уйдем, все, кто пожелает, и найдем место изгнания в Западных землях.

– Ты не можешь говорить это всерьез!

– Я серьезен в каждом слове, Андаис, Королева Воздуха и Тьмы. Я всегда говорил всерьез, обращаясь к тебе.

Он не сдержал тихий звук, вырвавшийся из груди. На щеке блеснула слеза.

– Я не... – Она осеклась и начала снова: – Я не знала.

– Ты меня не замечала, – сказал он, и голос уже был ровным.

– Но ты всегда был рядом со мной.

– И все же ты меня не видела.

– А она тебя видит, Мрак? Она тебя видит по-настоящему?

– Да, она меня видит. Она видит нас всех.

Несколько мгновений они глядели друг другу в глаза, и она отвернулась первой.

– Иди – и забирай с собой свою розу вместе с ее шипами. Все, все убирайтесь!

Ей не нужно было просить дважды. Рис понес меня к двери через весь зал. Я была почти уверена, что могла бы идти сама, но быть в его объятиях – это было именно то, что мне нужно. Я уцепилась руками за его шею и смотрела на тетушку поверх его широких плеч.

Придворные из ее свиты какое-то время колебались, не уверенные, что приказ относится и к ним. Она закричала:

– Вон, вон! Все уходите, все!

Они быстро попятились. Даже Гвеннин попытался уползти. Андаис наступила на длинные спутанные ленты его внутренностей, и ее голос взвился в злобном визге:

– Нет, Гвеннин, не ты.