Прикосновение полуночи

Я уловила очертания бледной фигуры – светлые волосы, бледная кожа, белый плащ. Он был настолько же бледен, насколько черна была комната, он будто соткался из этой тьмы, как призрак. Но я знала, что он не призрак.

Света фонаря хватило, чтобы я его узнала.

– Иви, – не слишком радостно буркнула я. Он меня напугал.

– Неужели ты не рада меня видеть, принцесса? А я-то без колебаний пожертвовал ради тебя своим плащом...

– Почему ты забился в угол? И что здесь такого смешного?

– Твой испуг, когда ты поняла, где оказалась. Я сел там, где потемней, потому что ближе к фонарю я бы уже не спрятался – слишком светлая одежда.

Он встал и подошел к кровати – усмешка за время этой короткой прогулки куда-то подевалась, – прислонился плечом к резному столбику кровати и запахнул плащ поплотнее, словно замерз. Волосы, украшенные лозами и листьями, большей частью скрывались под плащом, а вокруг головы образовывали подобие капюшона.

– А остальные где? – спросила я.

– Набирают добровольцев, – ответил Иви.

Гален, лежа на животе, слегка приподнялся, чтобы разглядеть Иви и Дойла.

– Хватит цедить слова в час по чайной ложке. Расскажи толком, что случилось, пока мы спали.

То, что меня испугало, Галена только разозлило.

Я услышала, как отворилась дверь в ванную, а потом в свете фонаря на пороге показался Рис. На нем тоже был плащ, и на виду остались только лицо и волосы.

– Вы многое пропустили, – устало сказал Рис.

Он подошел к кровати, став чуть впереди Иви.

– Настолько много, – подхватил Дойл, – что я не знаю, с чего и начать.

– И почему меня это не успокаивает? – хмыкнул Гален.

– Он не собирался нас успокаивать, – сказал Никка. – Он – Мрак, неумолимый и пугающий.

Я попыталась сесть, и у меня на животе что-то трепыхнулось, Я вздрогнула, глянула вниз и обнаружила, что все это мне не приснилось. Во мне сидела ночная бабочка, точно на месте бывшей раны. Я оперлась на локоть и осторожно потрогала верхние серо-черные крылышки бабочки. Она раздраженно дернулась, блеснув красно-черным великолепием нижних крыльев – кровью и тьмой, превращенными в сияние. Крылья хлопнули мне по животу, и я могла бы поклясться, что почувствовала царапанье под кожей. Я снова потянулась к бабочке – на этот раз к голове с перистыми усиками. Пока я не дотронулась до нее, она сидела спокойно, а под прикосновением распахнула крылья и будто попыталась отпрянуть. Я явственно ощутила ее движение – нижняя часть тела бабочки била утоплена в мою плоть.

Я отдернула пальцы и разглядела на них цветную пыльцу, как будто прикоснулась к настоящей бабочке.

– Это ненадолго, Мерри, – сказал Дойл. – Вскоре она станет только рисунком на твоей коже.

– Вроде татуировки? – спросила я.

– Да, что-то близкое.