Прикосновение полуночи

Я видела, как он взрослеет на глазах – не как добавляются морщины, их не было, а как в глазах у него появляются опыт, глубина.

– Ты уступишь кому-то место в ее постели? – поразился Никка.

– Нет, – заявил Гален голосом таким же мрачным, как его лицо. – Я не настолько силен, чтобы отказаться от нее, пока меня не заставят. Но мне пора об этом задуматься.

Он улыбнулся, хотя глаза так и остались серьезными, такими не похожими на галеновские.

– Но я могу занять место Никки и целовать тебя не только в губы.

– Ты это делал и раньше.

– Но раньше ты не имела возможности отплатить мне тем же.

– У тебя будут и другие ночи, – сказал Никка. – Ты откажешь мне в последней близости с нашей Мерри?

– Нет, конечно. Если б это была моя последняя ночь, я бы хотел провести ее точно по моему плану. – Гален выглядел уже почти обычно, но проблеск этой новой серьезности остался в его глазах, и я радовалась этому, но и печалилась тоже.

– Я хочу довести ее до пика губами и языком, а потом я хочу видеть в ее рту другого мужчину. Вот чего я хочу.

Гален согласно кивнул.

– Мне не важно, кто из вас будет у нее во рту, но если ты, то у меня одна просьба, Гален.

– Какая? – спросил Гален.

– Ты выше Китто. Встань сбоку от нее. Ты загораживаешь мне вид на ее груди, а раз уж я в последний раз любуюсь самой большой грудью во дворах сидхе, я хочу видеть ее целиком.

– Значит, сбоку, – согласился Гален.

– Тогда мне нужно что-то подложить под голову, – сказала я.

– Сложенные полотенца, – предложил Гален.

– Можно, я буду подушкой для Мерри? – спросил Китто. – Положи голову мне на колени, принцесса.

Мы трое переглянулись, и слов не понадобилось.

– О'кей, – сказала я.

Китто просиял. Чтобы сделать его счастливым, хватало такой малости...

Никка склонился надо мной, снова обхватив руками мои бедра.

– Итак, на чем мы остановились?

У меня внезапно пересохло во рту. Я спросила:

– Разве Гален не должен сначала занять свое место?

– Пусть Никка доставит тебе удовольствие, а потом мы с Китто займем свои места.

Может, я бы и запротестовала, но губы Никки сомкнулись на моей плоти, его язык лишил меня дара речи, отобрал у меня возможность дышать, и, наконец, для меня исчез весь мир. На несколько драгоценных минут я забыла, что нам грозит опасность, что мне нужно выиграть гонку за трон и вообще что существует что-то, кроме губ Никки. Его губы и мое тело стали наслаждением, словно не было кожи, не было костей, ничего твердого и реального, только невыносимое наслаждение, только дрожь оргазма.

Когда глаза перестали самопроизвольно закатываться вверх и смогли что-то видеть, то увидели они широкую улыбку Никки.

Говорить я еще не могла, так что только кивнула.

– Умеешь, – оценил Гален.

– Яеще не говорил с Бидди о сексе.