Прикосновение полуночи

Холод впивался в меня языком, губами и зубами, пока я не начала постанывать от ярости его поцелуя, от свирепой хватки его рук. Я таяла, растворялась в нем; когда он оторвался от поцелуя, у меня голова шла кругом. Я снова потянулась к нему губами, я забыла, где мы, что мы, что мне нужно делать... Я забылась, точно как на пресс-конференции. Забыла все, кроме вкуса его губ, кроме ощущения его тела. Забыла все, кроме поцелуя Холода.

Он выпрямился, а я все хотела вернуться к поцелую и что-то протестующе мычала, пока он пытался ссадить меня на пол, цеплялась за него ногами и упиралась.

– Мередит, Мередит... – Наверное, Дойл обращался ко мне не в первый раз. Я наконец повернулась к нему. Он улыбнулся и покачал головой. – Ему пора идти, нам обоим пора.

Я посмотрела на Холода, который опять обвил меня руками, раз уж я не давала поставить себя на пол. И был он страшно собой доволен.

– Теперь я могу оставить тебя другим.

Я качнула головой, потому что мне хотелось сказать: "Не уходи", – а говорить это было нельзя. Не то что я не хотела Галена, но... Холод всегда мог заставить меня пожелать его.

– Если ты идешь, тебе придется поставить ее на ноги, – сказал Дойл.

Холод отпустил меня, и на этот раз я не сопротивлялась. Коленки слегка подгибались, и мне пришлось опереться на руку Холода, пока я не пришла в себя. Он засмеялся очень по-мужски:

– Да поможет мне Богиня, я тебя правда люблю.

– Все, Холод, – сказал Дойл, – у нас хватает дел. – Он подтолкнул Холода к двери, и на этот раз Холод пошел куда велено. Дойл обернулся ко мне с порога: – Не стану пытаться соперничать.

Он улыбался. Я встала на носочки, положила руки ему на грудь и сказала:

– Это не соревнование.

Он склонился ко мне.

– Говоря словами смертных, черта с два.

Он поцеловал меня – крепко и хорошо, но по сравнению с Холодом вполне невинно. Потом спросил:

– Прислать тебе этого эльфа?

– Нам бы сперва отмыться. Я пошлю потом за Ройялом Никку или Китто.

– Как скажешь. – Он бросил взгляд мне за спину, потом погладил меня по щеке и закрыл за собой дверь.

Я обернулась и обнаружила, что двое других мужчин моей жизни успели раздеться, пока я отвлеклась. Гален был покрыт пятнами засохшей крови. Не вожделение бросило меня к нему и заставило крепко прижаться к его нагому телу, это был страх. Попозже будет время и для вожделения, но сейчас я хотела просто обнимать его, сжимать в руках – теплого и живого. Руки все время натыкались на колючую корку крови. Она была везде, не давала чувствовать гладкое совершенство его кожи. Пальцы нащупали не до конца зажившую рану у него на спине. Я вздрогнула.

– Немножко, – сказала я. Но про себя подумала, что от этого холода не избавиться с помощью шубы или теплой ванны.