Мир приключений, 1969 (№15)

До сих пор вы проявляли себя очень хорошим больным: дисциплинированным, терпеливым, без излишнего любопытства. Любознательность больных справедлива, но подчас весьма неудобна для медиков. Мы высоко ценим ваше поведение в клинике.

Я. А в чем дело, профессор?

ОН. От вас потребуются еще две жертвы.

Я. Жертвы?.. Разве я приносил жертвы?

ОН. Конечно, вам пришлось многим поступаться и жертвовать. Мы понимаем, что переживания ваши весьма тяжки.

Я. Хорошо, согласен. Если буду в силах. Я обязан вам жизнью, профессор, но от смерти я оторван ценой ужасающих потерь. Мне действительно очень тяжело. Что же от меня требуется?

ОН. То, что неотвратимо вытекает из данной ситуации. Вы выписываетесь из клиники. Возникает вопрос: куда? В беседе с Кролом вы согласились, что для внешнего мира вы — Джеффрис.

Я. Профессор! Это ужасно, это немыслимо, я не выдержу этого!

ОН. Не волнуйтесь, дорогой наш клиент, пока иначе нельзя. Это — железная логика. Затем все уладится.

Я. Хорошо, пусть будет так. У меня нет выбора. Я перееду в дом Джеффриса. У него есть жена и дети?

ОН. Детей нет. Жена — миссис Мод Джеффрис. Очень милая, умная дама. Как и прочие, она будет видеть в вас Майкла Джеффриса. Своего супруга.

Я (закричав). Профессор! А как же быть с моей бедной Мери!.. С родителями?.."

"ОН. Дорогой мой, я глубоко сочувствую вам, но действительность неумолима. Отдаете ли вы себе отчет в том, в какую катастрофу вы попали и что с вами произошло?

Я. Я был очень сильно искалечен и только с помощью вашей необыкновенной науки и исключительного искусства — правда, ценою больших потерь — вы сохранили мне жизнь.

ОН. Совершенно верно, ваш организм был настолько искалечен, что вы должны были погибнуть. Однако вы удобно сидите в кресле, беседуете и даже относительно здоровы. Потому что произошло небывалое, невероятное, и никто, кроме нас, не знает о нем. По важным причинам.

Я. Но что вы скажете моей бедной Мери? Жив я? Или умер, что ли? Во всяком случае, живым или мертвым, но вы должны вернуть ей ее Чарли! Ко мне вы до сих пор не допускаете ее, и я понял, почему: для внешнего мира я — Джеффрис. Но ей-то что вы говорили все это время?!

ОН. Не волнуйтесь, дорогой Чарлз, обсуждать тяжелые проблемы следует только спокойно и трезво. Ваша жена понимала, что увидеть вас в бессознательном и изуродованном состоянии причинило бы ей тяжелейшую нервно-психическую травму. И ни с какой точки зрения не оправданную. А то, что произошло, что сделано с вами здесь, ей, как и всем, неизвестно. В ее представлении вы находитесь в тяжелом состоянии, между жизнью и смертью; над вами надо длительно работать всей клинике, чтобы поддерживать в вас жизнь, в случае же малейшей неудачи вы можете в любой момент скончаться.

Я. Но ведь я жив! Была же удача!

ОН.