Мир приключений, 1969 (№15)

Здесь взгляд, беспокойно направленный уже в прошлое, как бы говорит: тебе было столько дано, а что ты сделал со своей жизнью?..

Глаза мои затуманиваются, фотографии раздвигаются, 42-летний путь между ними предстает длинным прокурорским счетом... Хочется убрать с глаз долой этих назойливых обвинителей, но боюсь огорчить Мод.

Вечер, 9-е. ...Кажется, найден источник сплина и апатии, в наведении которых я напрасно обвинял свое бедное свиное сердце. Благодаря магическим средствам Брауна оно, по-видимому, не только физиологически прижилось, но и психически «очеловечилось»...

Нет, сердце реабилитировано, не в нем беда, что-то неладное творится с головой: появились какие-то странные приступы и головокружения. Новое заболевание?..

Утро, 14-е. После множества обследований Браун диагносцировал острый церебросклероз и посоветовал снова перебраться в клинику. Не хотелось бы, но приступы усугубляются...

Май, 16-е, под вечер. ...По настоянию Брауна срочно ложусь в клинику. Записи эти придется прервать (надеюсь, временно) и спрятать их (надеюсь, пока) подальше. А затем... Если произойдет чудо, я пущусь еще в большое творческое плавание...

Браун советует уповать на медицину... Она действительно творит чудеса... Меня же терзают сомнения, хотя в виртуозность Брауна глубоко верую и убежден, что в этом я, во всяком случае, не ошибаюсь.

* * *РАЗДЕЛ «Б»

(Печатается полностью)4 июля, 5.30 утра

Да, в этом он не ошибся. Трагически для нас обоих.

Да, гениальный Мефисто действительно сотворил чудо. Но не то, которое ожидал Джеффрис. Чудовищное. И продолжить эту тетрадь суждено не ему, а мне.

Я обязан продолжить ее. Обязан предостеречь от моей судьбы тех, кто был бы склонен — сознательно и легкомысленно — дозволить коварному случаю увлечь себя на запрещенный природой иллюзорный путь. Пусть никто не дерзает преступать ее вето. Поддавшихся соблазну не минует возмездие. Природа мстительна и не прощает ошибок.

* * *Эту тетрадь я нашел сегодня ночью в глубине письменного стола. Какие-то заметки. Творческие переживания Джеффриса. Не хотелось читать. Но что-то ультимативно требовало пробежать эти страницы до конца. И тогда меня осенила чудовищная догадка.

Это было страшное открытие — эта лиловая тетрадь. Взглянул сейчас в зеркало: шапка из морской пены, а еще вчера только кое-где мелькала проседь.

Шесть дней назад незнакомая женщина перевезла меня из лечебницы в незнакомый дом. Ее дом. А тремя неделями раньше, открыв глаза, я непонимающе огляделся. Силюсь что-либо сообразить, осмыслить. Ничего не получается. Застилаемые туманом мысли ползут вяло, нехотя, неясными обрывками.

Но трагические события вжигаются в память. Внезапно в воображении вырисовалась озаренная летним солнцем картина катастрофы — последнее осознанное до провала в Ничто.