Мир приключений, 1969 (№15)

— Вахмистр, люди предупреждены? — крикнул Красков.

— Так точно, вашбродь!

— Можно приступать.

— Слушаюсь! От-деление! — гаркнул вахмистр. — К стрельбе залпом — товсь!

Стволы застыли, нащупывая лбы обоих. Клешков посмотрел в черные дыры их. Вот отсюда сейчас рванет желтым огнем, и страшная сила разобьет его лобную кость, расшибет мозг и навеки остановит сердце.

— Пли!

Ударил залп.

Клешков закрыл глаза. Он стоял на прежнем месте, и щепка, лежавшая у его ноги, лежала там же. Он повернул голову, Гуляев с таким же удивлением смотрел на него.

Красков уже опять стоял перед ними.

— Молодцы, — сказал он. — Отважные солдаты. Умирать умеете. — Глаза его, когда он остановил их на Гуляеве, полны были доброжелательства и интереса. — Хочешь жить? — повернулся он к Клешкову.

Тот поежился и промолчал.

— А вы? — повернулся он к Гуляеву.

— Хочу, — сказал тот. — Хочу и думаю, что нет пока смысла умирать за большевиков!

Клешков дернулся, а Красков в неподдельном восторге повернулся к крыльцу и крикнул Седой:

— Вы слышите? Он вполне разумный человек.

— Капитан, — перебил его Гуляев, — я действительно понял, что смогу вам помочь. Но при одном условии.

— Говорите, — насторожился Красков.

— Вы дадите честное слово, что не убьете моего товарища.

— Какой ты мне товарищ, змея подколодная! — плюнул в его сторону Клешков.

— Даете слово? — спросил Гуляев.

— Пожалуй, — протянул капитан, проницательно всматриваясь в его решительное лицо. — Пожалуй, даю!

— Тогда я ваш!

Клешков с ненавистью посмотрел на стройную спину идущего за Красковым Гуляева. Потом перевел взгляд в сторону виселицы, где покачивалось тело Мишки.

— Пошел! — ткнул его в спину конвоир.

Весь вечер и весь следующий день Клешков просидел в амбаре. Его приходили кормить. Но он почти ничего не ел, а все думал о том, что случилось, и пытался понять, как же он мог прозевать такого гада, как Гуляев. Начальник правильно говорил ему когда-то, что нет у него классового чутья. Мишка висел там где-то, но мысли о нем были лишены той боли, которая вначале сжигала его. Лицо поджило и больше не мучило. Но он никак не мог выбраться из состояния полудремоты, из ощущения того, что все, что с ним происходит, происходит не на самом деле, а лишь смотрится им со стороны. И он — это не он, а что-то неясное, зыбкое. На следующий день пришла и постепенно начала крепнуть в нем мысль о побеге. Он стал внимательно слушать суету на дворе. А там с самого утра звучала команда, стучали копыта. Несколько раз слышался нервный голос Краскова. Однажды Клешков подслушал разговор двух солдат: часового и какого-то еще, с молодым и напористым голосом.

— Лишь бы энтот не подвел! — говорил часовой.

— Да вроде не подведет, — отвечал молодой голос, — из образованных. На краснопузого не похож.