Мир приключений, 1969 (№15)

— Ау! — вопил Мишка и прыгал, и пол откликался: «Ау!»

Вдруг тяжелый скрип приковал всех к месту. Тяжелая пыльная плита начала медленно подниматься.

— Что это? — спросил Мишка.

— Еще раз! — закричал, бросаясь к нему, Гуляев. — Еще прыгни на ту же плиту!

Они оба прыгнули одновременно. Плита поднялась и стала торчком. Под ней виднелись винтом уходящие вниз каменные ступени. Все трое стояли над отверстием и молча смотрели в его глухое черное нутро.

— Я — первый, — вдруг решил Мишка.

Он надвинул кубанку и полез вниз. Голова его исчезла в темноте и вновь вынырнула.

— Огня дай! — Он взял у нагнувшегося Гуляева кусок горящей газеты и опять исчез, оставив лишь отблески на стенах входа, которые постепенно гасли.

— Конец, — дошел его голос. — Теперь вы.

Клешков, за ним Гуляев спустились по скользкой каменной лестнице, оскользаясь и хватаясь за слизистые камни свода. Внизу была темень.

— Счас! — сказал Мишкин голос, и опять послышались удары кремня о кресало.

Опять затлел трут. В скудном его свете виден был черный, уходящий вдаль ход, перегороженный какими-то округлыми предметами. Густо и пряно пахло вином.

— Бочки, — догадался Гуляев.

— Эге! — ответил веселый Мишкин дискант, и слышно стало, как потекла струя.

— У них тут кранты везде — техника! — восторженно сказал Мишкин голос.

Они подошли.

Клешков тоже нащупал мокрую скользкую медь крана, отвернул и подставил рот; тотчас же ударила густая, терпкая струя вина. Клешков захлебнулся, закашлялся, отвел лицо в сторону. Мишка возился уже где-то за бочками. Вдруг вспыхнул яркий огонь.

Гуляев и Клешков с пистолетами в руках боком пролезли между бочками и стеной. Мишка размахивал какой-то ярко горящей палкой.

— Глянь, какая штуковина, — сказал он, — пакля в керосине. Вот еще есть.

Он толкнул ногой что-то на полу, и Гуляев подхватил подкатившийся факел.

— Неплохо кто-то устраивался, — сказал он и, подойдя к Мишке, зажег свой факел от его.

Теперь видно было, как узок ход, как блестит камень на повороте и как лучатся слизью его углы.

— Пошли, — негромко сказал Мишка; его лихость вдруг пропала, и он пошел вперед к повороту.

Гуляев и Клешков, держа наготове пистолеты, пошли за ним. Шаги их глухо чавкали в грязи.

Ход шел далеко вперед, но Мишка вдруг остановился, они подошли и остановились тоже.

Шагах в семи стоял стол, на нем бутылка вина и ломоть хлеба, а позади стола на каких-то тюках ворочалось и глухо стонало что-то живое.

Мишка шагнул вперед, обошел стол, и они увидели на куче тряпья мечущуюся в беспамятстве женщину и услышали ее хриплый и неразборчивый шепот.

Все трое подошли и стали вокруг. Седые волосы метались над молодым лицом. Платье на груди было расстегнуто, и видны были пропеченные кровью бинты.

Женщина застонала.