Мир приключений, 1969 (№15)

После приплюснутой тесноты палаток так приятно ходить не сгибаясь, а главное, во «дворце» было тепло, даже жарко.

Великолепно сияли две сорокасвечовые лампочки — одна в кухне, другая в горнице. Уютно тикали ходики. Стены были сплошь покрыты картинками из журналов. Юрию Гагарину с противоположной стены ослепительно улыбалась актриса Лиа де Путти из «Прожектора» за 1925 год.

Шелгунов был рад возвращению геологов и хорошо понимал, что надо людям, которых выгнал из тайги снег.

Он постарался как мог — истопил баньку, поставил на стол все, чем богат, даже пол-литра раздобыл, хотя это был «дефицит», в магазин уже с месяц не привозили.

— Итак, мы у финиша. Поздравляю с благополучным, без происшествий, окончанием работ! — провозгласил Марков.

После всего этого они, не пошевельнувшись, проспали часов двенадцать.

За окном голубело прозрачное, холодное небо, а посреди стола бронзовый пузатый самовар сиял и излучал тепло, почти как солнце.

Степан Петрович неутомимо подкидывал оладьи. Они получились отменные, румяные и пузатые.

В туесках с медом и брусникой уровень быстро понижался. Ели и похваливали.

— На печке не то, что на костре, совсем иное дело, удовольствие одно! — скромно отвечал на похвалы Степан Петрович.

И все с умилением смотрели на белую печку с докрасна раскаленной чугунной плитой, всем сердцем ощущая, какое это великолепное изобретение!

Скоро им предстояло возобновить знакомство и со многими другими, пожалуй не менее замечательными.

На таком лучезарном фоне была только одна тучка.

Женька вспомнил о ней, когда Надежда Ивановна, взглянув на часы, решительно поднялась из-за стола.

Из полевой сумки она достала сложенную гармошкой карту и линейку, начала что-то измерять.

Женька, перестав жевать, хмуро следил за ее движениями.

Потом посмотрел в окно. Все было по-прежнему: кое-где пятнами лежал снег, лениво шевелились тонкие ветки березы.

— Еще холодней стало! — неизвестно по каким признакам заключил Женька. — Собаку и ту выпустить жалко!

— Ничего, — попивая чай, благодушно отозвался Марков, — человек, в отличие от собаки, имеет спички, может погреться у костра.

— Шевелись быстрей, тогда не замерзнешь, — посоветовал Вахтанг.

Им хорошо говорить!

Федор Андреевич вообще никуда не идет, будет заканчивать карту, а Вахтанг сам сказал — сбегаю на три часа, и аминь! Только Наде да ему, Женьке, предстоит мерзнуть, наверно, до вечера.

Женька понимал — остались доделки, у каждого свои, но все-таки было обидно.

И вообще, чего они все так торопятся в город? Сегодня вполне справедливо было бы сделать выходной!

Женька никуда не спешил, а когда вспоминал, что все его приятели уже второй месяц сидят за партами, улыбка сама собой раздвигала его губы.

Сейчас было не до улыбок.