Мир приключений, 1969 (№15)

— Ей говорят — сиди в лаборатории! Ему, — он перевел взгляд на Маркова, — двадцать раз предлагают — будь начальником, сиди в кабинете со звонком к секретарше! А он в темноте, на морозе, тянет ремень у лошадиного хвоста!

— В кабинете кресло с колючками, — пробормотал Марков, с трудом раскурив помятую папиросу.

Разговор шел в обычном шутливом тоне, но эта тема возникла не случайно. Всем им, пожалуй кроме Женьки, хотелось в эти минуты жизни более легкой и уютной.

Чай явно прибавил сил Наде. Она спросила:

— А что сказать о том, кто третий год собирается в отпуск, к папе, в мандариновый сад?

— Тот, безусловно, аномалия, как... Вахтанг, поясни! — попросил Марков, прячась за лошадь.

— Рэзать будем! — Вахтанг сделал зверское лицо, взмахнул незримым кинжалом.

Женька засмеялся, глядя на Вахтанга: он уже знал, что подразумевал Марков. Шутка эта имела давнюю историю. Четыре года назад к Маркову прислали молодого специалиста с тоненькими, подбритыми наискось усиками, в пестром свитере и немыслимо остроносых туфлях. Марков встретил его с ледяной вежливостью и направил в отряд, который искал россыпи среди заболоченной равнины, где комаров было в миллионы раз больше, чем золотых песчинок.

Марков тогда сказал Наде:

«Я поставлю дюжину цинандали, которого здесь не бывает, если до конца сезона этот ферт не отбудет в теплые края под любым соусом!»

Вахтанг не отбыл — сначала ходил опухший, потом привык, с работой справился, обнаружив и усердие и смекалку.

Марков слово сдержал. Из вагона-ресторана проходящего поезда притащил рюкзак цинандали, позвал Вахтанга. После третьей бутылки они выпили на брудершафт. После четвертой Марков сказал:

«А все-таки ты аномален, как розовый ишак!»

Вахтанг вскочил, вонзил нож в стол, закричал, сверкая глазами и зубами:

«Зачем говоришь несправедливо! Ну верно, жоржики на курортах шляются! Там зачем думать — все такие! Их сколько? А нас сколько? Как раз они, а не мы аномальные ишаки!»

С тех пор аномальные и нормальные ишаки прочно вошли в арсенал шуток, а Вахтанг постепенно стал ближайшим помощником Маркова, что говорило о многом.

— Как вернемся, в отпуск уеду немедленно, чтобы не давать больше повода для бездарных острот! — заявил Вахтанг.

И снова — вперед!

Вскоре они вышли на голый, заснеженный склон. Тропа пошла круто, в лоб.

Ух и тяжело! Уже давно пришло второе дыхание, но и его не хватает. Надо помогать лошадям, изо всех сил тянуть за повод, бежать и вдруг отскакивать, давая им дорогу. Они идут скачками, глаза их сверкают зло — того гляди, сомнут!

Из-под копыт — фонтаном — комья снега, земли и листьев.

Частые остановки, тяжелое дыхание, стремительный бег. Отдав все силы, лошади мгновенно замирают, торчком ставя копыта, как бы впиваясь в мерзлую землю. Разит потом и прелью.