(не)желанный брак, или Космический приют для хищных растений

Подняв меня на руки, Калеб осторожно уложил в кровать и укрыл одеялом.

От простыней пахло мылом и свежестью.

— Наверное, всё же стоило поговорить, — нехотя признал он. — На улице снова гремит.

— Знать бы прогноз, — я взглянула в окно.

Над куполом нависали тяжёлые тёмные тучи. Ветер раскачивал кроны деревьев, стоящих чуть поодаль от дома. Казалось, они танцуют странный танец, слушая музыку стихии.

— Увы, Люси, ничего не нашла, — взяв мою ладонь в свою, муж сжал её, поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону запястья. — На Кеплере это время называют ""сезон дождей"". Он предшествует затяжному лету...

— Весна, — сообразила я.

— Да, малыш. Поздняя весна. Я закрою купол и прослежу, чтобы девочки забрались в свои кадки. Потом заберусь к тебе под одеялко, и мы поговорим.

— А деду твоему позвонить? — спохватилась я.

— Дай мне хотя бы час, Дали. Старик быстро просечёт, что я не в духе. А он очень не любит, когда я впадаю в ярость.

— Сорвиголова?!

— Импульсивный, да, — муж кивнул. — Но с твоим появлением этого во мне убавилось.

— Ага, — я проказливо улыбнулась, — поэтому после двух дней отсутствия связи ты подорвал шахты. Устроил в тюремной колонии маленький апокалипсис. И примчался сюда.

— Ну, да. Я прождал целых два дня. Прогресс налицо. Дед похвалил, — Калеб, наконец, улыбнулся и, поцеловав меня в уголок глаза, поднялся и вышел.

Тихо посмеявшись, я глубже укуталась в одеяло.

Весна!

О, как я хотела увидеть лето на Кеплере, а ещё лучше дожить до зимы.

— Зелёная! — раздался рык мужа на улице. — Лапушка, да хватит бутоны набивать! Выплюнь эту саранчу. Выплюнь, я сказал! Ловить только то, что в куполе. Пухляш, или счисти всё это с листьев, или спрячь. Я вам не Дали! Сказал не обжираться, значит, исполнять.

— Вояка, — пробурчала я, догадываясь, за кого замуж вышла. Если так дело пойдёт — девочки у него маршировать начнут.

Хлопнула входная центральная дверь, затем верандная.

— Всё, малыш, зелёные по горшкам. Я закинул ещё ящик каура в печь, тебе нужно тепло.

— Забирайся ко мне, — я откинула одеяло.

— Смотри, Дали, не сдержусь, — он прищурился.

Я вернула одеяло на место.

— Такой вид на изящные ножки скрыла.

Калеб со дня прилёта спал со мной на кровати. Мне и в голову не пришло, гнать его на пол. Но с каждым днём его взгляд становился более тяжёлым, а объятия теснее. Кроме того, просыпаясь утром, я ощущала его огромное желание, прижимающееся к ягодицам. Только моя болезнь и, чего скрывать бледный вид да припухшие глаза, сдерживали этого мужчину. Но надолго ли?

— Ноги будем растирать? — он достал бочонок с мазью.

Я поморщилась.

— Надо, Дали, и не думай, что я не заметил, как ты покачнулась на кухне. Завтра весь день в постели!

— Нет! — возмутилась я. — Это просто слабость от резкого движения.

— Детка, не спорь со мной.