(не)желанный брак, или Космический приют для хищных растений

— Знаешь, дед, на будущее — такой ценой мне никакая рега не нужна. Не подайся она в город, может, и не всё так плохо бы было сейчас.

— Это лихорадка, — вмешался в разговор доктор. — Здесь уже значения не имело, где она была и что делала. Растолок таблетки? Теперь напои её. Но учти, оно горькое. Может и сплюнуть.

— У меня всё выпьет, — процедил Калеб. — Правда, Дали! Ты у меня такая молодец. Держись, боец!

Ложка, холод металла. Жидкость и мгновенная тошнота. Не сдержав лекарства во рту, закашлялась. Мерзко. Влага тонкой струйкой потекла по подбородку.

— Калеб, влей это в неё насильно!

Мне не понравилась эта фраза доктора. Слабо застонав, попробовала покачать головой.

— Насильно я в свою девочку ничего вливать не буду. Мы и эту мелочь выдержим вместе. Пусть горько будет двоим.

Моих губ коснулось что-то горячее, твёрдое, но такое волнительное. Стоило мне в ответ приоткрыть рот, как снова полилась горькая жидкость. Я вынужденно глотала.

Вдох... И поцелуй повторился.

— Вот так, Дали. Но не думай, что это в счёт долга. Ещё немного, милая.

И снова нежное касание его губ. Я не сопротивлялась. Понимала, что он делает это мне на благо.

Глухой стук стакана, и грубоватая мужская ладонь пригладила волосы.

— Калеб, — прошептала я, — голова... кружится. Тошнит.

— Я знаю, детка. Потерпи, скоро ты забудешься крепким сном. А я буду охранять тебя.

— Обещаешь?

— Клянусь, Дали.

Его пальцы коснулись моей щеки.

— Что дальше, док?

— Укутай её, и будем отпаивать.

Медленно, но я согревалась. Ушёл озноб. Мысли в голове стали совсем тяжёлыми.

В какой-то момент я перестала слушать мужчин и действительно заснула.

Глаза. Они невыносимо горели огнём. Потянувшись рукой, с трудом разлепила ресницы, буквально снимая с них сухие корочки гноя.

Проморгавшись, сощурилась. Свет причинял дискомфорт. По щеке тут же скатились слезинки, вызванные раздражением.

Такого со мной ещё никогда не было."

"С трудом привстав на локтях, сообразила, что сейчас день. В небе ярко светило солнце. Белые пушистые облака и синева. Но всему этому сейчас я была не рада. Хотя... наконец дождь прошёл. Может, станет теплее.

Упав на подушку, повернулась набок. Осмотрелась. В комнате никого. Ни Лапушки, ни Жири. На улице, наверное. Позвать бы их, да сил никаких. Пить страшно хотелось. Губы неприятно ныли от сухости.

Закашлявшись, ощутила всё ту же давящую боль в груди.

Приложила болезнь меня знатно.

Всю ночь мне снились странные сны. Я блуждала по своей памяти. Словно наяву видела родительский дом, теплицы мамы и кабинет отца.

А ещё Калеб... его голос. Его прикосновения, которых никогда не было и, возможно, не будет. Горький поцелуй и врач. Откуда бы ему здесь взяться?

Зажмурившись, осторожно сняла костяшками пальцев с уголков глаз болезненные слёзы.