Та, кто приходит незваной

И опять странная мысль посетила Евгения: а что, если Лиля ему примерещилась? И он гнался за призраком?

* * *Вот уж чего Лиля никак не ожидала, так это того, что случайно увидит в метро своего бывшего возлюбленного.

Но, как часто бывает в Москве, гораздой на подобные сюрпризы – молодая женщина, направляясь на встречу с Верой, внезапно заметила на соседнем эскалаторе Евгения. Она поднималась, он – спускался. Всего несколько секунд они смотрели друг на друга, проплывая мимо…

«Ох… Это был он! Зачем?! Я не хочу!» Лиля, держась за поручень, повернулась назад, вытянула шею и сумела разглядеть, как Евгений бежит вниз по эскалатору. Увидел ее и побежал? Наверное, хочет догнать. Нет! Лиля помчалась вверх, перепрыгивая ступени.

– Простите. Пустите. Разрешите…

Она взлетела вверх, на небольшой пятачок, соединяющий две линии Московского метро, пару секунд размышляла (выскочить в город или продолжить маршрут?), но потом решила, что нехорошо заставлять Веру ждать. Поэтому Лиля побежала по эскалатору вниз, на соседнюю станцию.

– Разрешите пройти! Молодой человек, пропустите, пожалуйста! – теребила Лиля пассажиров."

"Наконец Лиля шустро свернула в один из мраморных проходов, ведущих к поездам. Там она забралась в самый конец платформы и только тогда почувствовала себя в некоторой безопасности.

Чего она боялась? Да уж не Евгения, это точно. Она боялась саму себя, боялась, что не выдержит и бросится своему возлюбленному на шею и больше уже никогда не расстанется с ним…

Подошел поезд. Лиля медлила. Попятилась, села на деревянную скамью. «А, все равно. Пусть он меня догонит. Пусть он найдет меня!»

Минута, другая, пять минут. Десять.

Если бы Евгений пытался ее догнать, то он бы давно ее нашел. Не так уж и сложно обойти всю станцию, пусть и в час пик.

«Позвонить? – Она достала из кармана сотовый. – Ах, номер-то его я стерла…» Лиля сидела откинувшись назад, смотрела на проходившие мимо поезда, на пассажиров, то входящих в вагоны, то выходящих из них. Вот ведь дела какие-то у людей, заботы. Она одна неприкаянная, никому не нужная. А Герман ведь не зря спросил ее накануне – понимает ли Лиля, что потеряла, когда рассталась с Евгением?

Себя, себя она потеряла. Ее, Лили Селуяновой, больше нет. Она не человек, а функция – жена и мать. Только вот мужу на нее – плевать, а дочь никогда ее не поймет.

Хотя оно и правильно, это Лиля должна понимать Вику, жить и действовать в интересах дочери, забыв о своих. Она, Лиля, теперь и не человек вовсе, а чернозем, компост. Перегной. Она должна удобрить собой жизнь дочери, и все, на том ее функции будут закончены.

Лиля, Лиля, которая обожала свою дочь, души в ней не чаяла, вдруг почти с ненавистью стала думать о Викусе.