Приграничье

Хранитель, тот примерно так же слова мне в башку транслировал. Без интонаций. Мертво. Но почему так знаком этот голос? Ведь не Хранитель же это…

— Пришел. И чё дальше? — Я вновь посмотрел на остановившихся у леса загонщиков, а обернувшись, обмер. Со мной разговаривал не Хранитель. Со мной разговаривал я сам. Только с волосами полный порядок и глаза ярко-синие, а не серые. Перевертыш? — Кто вы?!

— Я это ты, — ответил сбросивший с головы капюшон мой синеглазый двойник и провел раскрытой ладонью по лицу снизу вверх. — И он.

Что за шутки? Теперь на меня мертвыми глазами смотрело лицо Криса. Следы гниения, промороженное до костей мясо. Сразу видно — не жилец, и уже давно.

— Кто вы? — задыхаясь от нехватки воздуха, прохрипел я. — Кто?..

— Я то, что ты видишь. — Еще одна смена лица — или все же маски? — и вместо Криса появился пытавшийся на пару с Вышевым задушить меня вполне себе живой здоровяк. — Но я надеюсь стать тем, кем был. И даже большим.

— И кем вы были? — не мог не задать я этот вопрос, хотя смутные догадки у меня начали появляться, уже после того, как упитанный Андрей сменился худющим подручным Криса, который уставился на меня своими полностью синими глазами.

Да, теперь можно не гадать, кто ходил по Форту в моем обличье. Но кто сейчас стоит передо мной? Крис? Он же мертв!

Рука сама по себе поползла к кобуре.

Неожиданно припомнился обжигающий холод рукояти ножа, и меня передернуло. Неужели нож впитывал души убитых мной людей? Двух последних я действительно зарезал тем злополучным клинком, но как сам попал в эту компанию? Получается, нож заодно по кусочкам вытягивал мою собственную душу?

А при чем здесь Крис? Он-то не от того ножа умер! И почему, в отличие от остальных, он выглядит как стопроцентный покойник? Или это просто его тело, которым управляет кто-то другой? Или что-то другое? Но что? Сам нож? Или…

— Неважно, — вновь став моим двойником, нечто указало на развалины. — Там на дне шахты лежит труп с ножом в груди. Принеси нож.

— Ага, разбежался, — вспомнив про температурные особенности Чертова провала — а ничем другим эта шахта быть не могла, — отказался я. Пальцы сжались на рукояти пистолета. Мы еще повоюем…

— Иди. — Этот приказ проморозил мою личность насквозь. Без всяких ритуалов шут в заляпанном грязью плаще поработил мою волю: нить связи с ножом обернулась стальными оковами.

Правая рука, выпустив пистолетную рукоять, бессильно обвисла, и я против своей воли шагнул к развалинам. А потом еще раз и еще. Зрение в очередной раз выкинуло фокус, и теперь стали видны опутавшие меня путы чужой воли. Точно такие же тянулись от моего двойника к пятерым загонщикам.

Отчаянные попытки освободиться ни к чему не привели, толку от них было не больше, чем от рывков угодившей в паутину мухи.