Приграничье

– Не сомневайся. – Кое-как утрамбовав продукты в ранец, я рассовал по карманам фуфайки две банки тушенки и направился на вход, но у самой двери остановился: – Ты вечером работаешь?

– До семи."

"– Тогда заскочу, – распахивая дверь, соврал я и поспешил к углу дома. Вряд ли они, конечно, мне на хвост упасть решат, но подстраховаться не помешает. Да нет, чисто вроде. Если гадость какую и замыслили, будут вечером ждать.

На всякий случай сделав крюк по дворам, я обогнул обветшалые двухэтажки и вновь вывернул к покосившемуся, а местами и вовсе обвалившемуся забору, дыры в котором были заделаны сеткой-рабицей и колючей проволокой. Выглянувший из-за угла Напалм замахал Вере и Николаю.

Я только усмехнулся, когда они с заваленными всяким хламом волокушами потащились через пустырь к укрывшему меня от ветра дому. Ну и видок у них! Даже запыленный камуфляж девушки вполне органично на фоне двух устряпанных известкой пуховиков смотрится. Ну думаю, нас теперь и знакомые с первого взгляда не признают. Лучше бы, конечно, вечерних сумерек дождаться, но полдня на улице куковать – это перебор. Вот было бы где пересидеть…

– Ну и куда теперь? – вытирая со лба пот, спросил пиромант, сменивший у волокуш Ветрицкого.

– Сейчас Донецкое шоссе перейдем, на пару-тройку кварталов вниз по Терешковой спустимся, да и начнем хату искать, – предложил я. – В том районе общага на общаге.

– Хватай лямку. – Напалм забрал у Веры привязанную к листу фанеры веревку. – Давай – не переломишься.

– Мне обрез, блин, под ребра давит, – пожаловался я, закидывая веревку на плечо.

– А кому сейчас легко? – философски заметил пиромант и затянул: – «Эх, дубинушка, ухнем, эх, зеленая, сама пойдет»…

– Заткнулся бы ты, – попросил я, когда из-за домов показался Донецкий проспект. – Без тебя тошно.

– Не уважаешь ты, Лед, народное творчество, – скорчил скорбную мину Напалм. – Не держишься корней…

– К истокам зато время от времени припадаю. – Я проводил взглядом медленно проехавшие по шоссе сани. Похоже, больше никого не видать. Но это – пока никого не видать. Шоссе, зараза, широкое. Вывернет из-за поворота машина, и что делать?

Сунув руку под фуфайку, я сжал обжигающе-холодную рукоять ножа и прислушался к собственным ощущениям. Вроде бы надо волноваться – а спокоен, как удав. И сейчас вот, например, точно уверен, что через дорогу идти безбоязненно можно. Довериться интуиции? А какие варианты?

– Ну мы идем? – поторопила меня Вера.

– Да, – сбросив легкое оцепенение, посмотрел на нее я. – Да.

– Живей тогда, – потянул за свою веревку пиромант.

Я от него отставать не стал, и мы легко выволокли нагруженный всяким хламом фанерный лист на проезжую часть. Опять непонятно с чего заломило ребра, но на нож грешить не стал – скорее просто мышцы потянул.