Приговоренный к изгнанию

Джабир полностью поддерживал Альтаргана: что это за мужчина без бороды? Борода – символ зрелости и силы, да еще и обязательный атрибут мужской красоты в Шадре.

– Вот! – воскликнул Клыкастый, приглаживая свое косматое отросшее богатство. – Наконец-то бабы оценят меня по достоинству!

– А вот достоинство без спросу демонстрировать нашим женщинам не советую – могут отрезать под корень, – возразил Джабир.

– Я не против, главное, чтобы спрос не падал! – ничуть не смутился Клыкастый.

– Нокс, немедленно отпускаем бороду! – хохотал Бруно.

Тот только головой покачал.

– Нет, я привык к чистому лицу… И потом, если ты в Шадре будешь носить бороду – потом так и останешься с бородой, даже если ее сбреешь.

– Как это? – не понял Бруно.

– Солнце! – с улыбкой пояснил Рик. – Все лицо за пару недель у тебя станет красно-коричневым, а след от бороды останется белым!

Бруно присвистнул.

– Я об этом даже не подумал!.. Ну уж нет, тогда лучше останусь, какой есть.

– Берта, а ты как насчет бороды?.. – спросил Рик.

Она широко улыбнулась.

– Ну уж нет, лично я поросль на лице заводить не стану даже ради прекрасных шадрианок…

Джабир в голос захохотал, Рик с улыбкой покачал головой.

Скука предлагала все новые и новые темы для разговора. Вспомнились и желтоволосая ведьма, и Тано с Селиной. Потом Бруно заставил Джабира подробно описать бой со стерегущими – уж больно ему хотелось узнать побольше о своем новом питомце. Шадрианин принялся охотно описывать, как стерегущих боялись айры, и что несколько сущностей могли сливаться и образовывать единое целое. Боялись созданья только заклинаний аспекта света и нематериального, призванного оружия – все остальное не причиняло им никакого вреда.

На рассвете десятого дня отряд обнаружил сожженное поселение. Сначала Рик взбесился, решив, что император начал в Игнисе ту же практику массовой кристаллизации, что и в старом Империуме на другом континенте. Но, подъехав ближе, он увидел следы начертаний чистоты вокруг пожарища, и понял, что зря горячился: деревня вымерла от болезни, и, чтобы предотвратить дальнейшее распространение заразы, жрецы или инквизиторы предали огню и тела умерших, и деревянные дома.

Клыкастый выругался и сплюнул в сторону.

– Опять погань какая-то… Небось, снова черная пляска, как во Фло.

– Поехали отсюда, – сказал Рик, поворачивая коня.

После той деревни им встретились еще две, предупредительно поднявшие на подъездах черные полотнища. Проехать мимо Рик не мог – в каждой из них пришлось потерять по полдня, совершая начертания.

До границы с Шадром оставалось все меньше, и все чаще стали попадаться маленькие военные крепости.