Женский приговор

– Ну да, – подала голос Наташа, – с чего бы он вдруг переключился на бомбовоза?

Ирина опустилась на стул:

– То есть показания этой дамы не возбудили в вас сомнений?

Надежда Георгиевна покачала головой и сноровисто разлила закипевшую воду по чашкам, куда Ирина уже насыпала порошка из Наташиной шикарной банки кофе. Там оставалось на донышке, и Ирина с грустью подумала, что совсем скоро процесс закончится, и эти женщины уйдут из ее жизни навсегда.

– Слушайте, – Надежда Георгиевна вдруг прикрыла дверь, подошла совсем близко к Ирине и понизила голос, – мне только непонятно, почему Бабкин хотел спровадить свидетельницу на больничный. Я случайно утром подслушала его разговор с председателем…

Сердце Ирины екнуло.

– И что сказал председатель? – резко перебила она.

– Сказал, что не нужно, пусть выступит. Непонятно только, чего прокурор боялся, потому что если кто выступал в пользу обвинения, так это она…

Ирина промолчала. Директриса ошибается, Бабкин с Валерием говорили про владелицу заколки, или про понятую, и, похоже, помпрокурора победил, недаром они не явились в суд к назначенному времени.

Больничный лист у нас – железный аргумент, очень просто получить его и, прикрываясь им, до бесконечности играть в прятки с правосудием. Как в суд, так понос.

Наверное, речь шла о понятой – если она покажет, что к Мостовому подсадили какую-нибудь мелочь типа давешнего замполита, это может стать основанием для оргвыводов.

По измученному лицу Наташи было видно, что она хочет спать, поэтому Ирина, быстро выпив кофе, отправилась с директрисой на перекур, оставив девушку одну в кабинете и выключив свет.

Она хотела прогуляться до кафетерия, но остановилась во дворике, с удовольствием подставив лицо полуденному мартовскому солнцу и нюхая кислый дым от сигареты Надежды Георгиевны. Бабкин курил в отдалении, за кустом, как наказанный, Полохов, вместо того чтобы работать с подсудимым, скрылся в столовой. «Ну и придурок, господи, – меланхолически подумала Ирина, – если ты с прокурором заодно, то после таких свидетельских показаний надо вцепиться в горло подсудимому и не выпускать, пока тот не даст признание, а ты котлетки трескаешь. Да уж, лучше иметь умного врага, чем союзника-идиота…»

Тут к ним подошел замполит и стрельнул у Надежды Георгиевны сигаретку. Ирина улыбнулась, с удовольствием заметив, что он ниже ее почти на целую голову.

Такое фантастически стремительное появление свидетеля объяснялось просто: замполит находился в Ленинграде в очередном отпуске. В части, куда послали телеграмму из суда, видимо, служили ответственные люди, обладающие стратегическим мышлением.