Женский приговор

Скажите, вы вошли в арку следом за Мостовым? Он мог вас видеть?

Оперативник кивнул и заметил, что в тот момент жизнь девушки беспокоила его больше, чем интересы следствия, поэтому о конспирации он почти не думал.

– Значит, он вас видел и все равно решился на преступление? На глазах у двух потенциальных свидетелей?

– Возможно, он нас не заметил или думал переждать, пока мы пройдем.

– Логично. Спасибо, больше нет вопросов.

Тут поднялся прокурор и объявил, что у него вопрос к подсудимому. Судья благосклонно кивнула.

– Подсудимый, вы утверждаете, что просто хотели проводить девушку?

– Да.

– И часто у вас бывают такие рыцарские порывы?

– Нет.

– Кирилл Вениаминович, отвечайте суду более развернуто, – доброжелательно сказала Ирина, – государственный обвинитель интересуется, есть ли у вас обыкновение охранять незнакомых девушек. Случалось ли подобное раньше?

– Вот именно! – перебил прокурор. – Может быть, вы назовете хотя бы одну спасенную вами таким образом даму, чтобы она подтвердила суду ваши благородные намерения.

Мостовой пригладил волосы и улыбнулся:

– К сожалению, не назову. Ни до, ни, естественно, после этого случая я не навязывался в провожатые незнакомкам.

Бабкин самодовольно усмехнулся:

– Вот как? Отчего же вдруг такой альтруизм?

Кирилл медлил с ответом.

– Пожалуйста, Кирилл Вениаминович, скажите, зачем вы последовали за свидетельницей? – судья ободряюще улыбнулась. – Вам что-то показалось подозрительным? Или девушка понравилась? Была же какая-то причина.

– Да, причина была, – Мостовой опустил взгляд, – дело в том, что как раз в тот день я узнал, что какая-то девчушка из нашей тусовки погибла от руки маньяка.

– Кто вам это сказал?

– Не помню, да и неважно это. Просто говорили, что убили девочку, и вроде как она была нашей фанаткой. Я расстроился и почувствовал что-то вроде вины.

– Почему?

– Ну как… Понимаете, я пишу стихи и песни и, к сожалению, не могу без этого. Это главная необходимость моей жизни, и то, чтобы люди слышали меня, мне тоже очень важно. Только я никогда не хотел, чтобы мое творчество стало для кого-то образом жизни, понимаете? Я хотел помогать ребятам понять мир, но ни в коем случае не заменять его. В конце концов, это всего лишь песни, и ради них совсем не нужно ни от чего отказываться. Нельзя мне с этого места говорить такое, но тем не менее: я подумал, что вдруг, если бы девочка не увлекалась моими песнями, то сидела бы дома и осталась жива. Получается, я, взрослый человек, пою о высоком и хорошем, а сам веду детей куда-то черт знает куда, как гаммельнский крысолов.

– Подсудимый, ваши духовные искания не имеют отношения к делу, – перебил Бабкин.

– Простите.