Женский приговор

Четыре жертвы были в расстегнутой верхней одежде, и как раз те, что почти наверняка общались с Альбертом Владимировичем.

Две жертвы, студентка педагогического училища и замкнутая девушка-математик, вряд ли были с ним знакомы, ну так они были одеты в легкие куртки, через которые орудие убийства прошло, не встретив сопротивления.

Все сходится, будь оно неладно.

И бег! Альберт Владимирович бегает каждый вечер, невзирая на погоду, даже зимой по скользким улицам. Идеальный способ найти укромные уголки для убийства, и спортсмен вызывает меньше опасений, чем просто одинокий мужчина.

Когда мы видим человека в форме, неважно, спортивной, медицинской, военной или еще какой, нам сразу ясны его цели и задачи. Мы успокаиваемся: бегун, ага, ну пусть бежит себе мимо.

Наташа энергично тряхнула головой: нет, нет и еще раз нет! Это предательство – думать такое о человеке, которого любишь и которого знаешь лучше всех тех, кто орет, что Глущенко странный.

«Я же видела его настоящим, в такой момент, когда не врут и не притворяются. Насколько ж надо быть циничной сволочью, чтобы теперь подозревать его из-за каких-то совпадений!»

Она въехала во двор и поставила машину на маленьком асфальтовом пятачке. Надо не таиться, не фантазировать, а откровенно поговорить с Альбертом Владимировичем и все выяснить. Просто сказать, так, мол, и так. Да, это единственный способ: мучиться подозрениями невыносимо, а следить и вынюхивать – вообще не ее профиль.

Наташа решила завтра же поехать на работу и вызвать Глущенко на разговор.

Заглушив двигатель, она вышла из машины. Периферическим зрением успела поймать какое-то движение и понять, что оно неправильно, и сразу вдруг наступила темнота.

Надежда Георгиевна соврала Наташе: еды дома хватало, просто хотелось немного прогуляться и подумать.

Девочки никогда не говорят мамам всей правды, как знать, может, у Тани с Кириллом что и было, но вряд ли это имеет отношение к убийствам. Таня мало того, что жива-здорова, так у нее совершенно другой тип внешности, чем у жертв. Маленькая, пухленькая, коротконогая, никак она не походит на погибших красавиц.

Ничего тут не выжмешь…

Теория Грайворонского не шла у нее из головы, больше того, она работала, когда Надежда Георгиевна прикладывала ее к житейским ситуациям."

"Девка эта, Таня, оторва та еще, тут без вопросов. А мама хорошая, любит дочку, уют создает, до какого Надежде Георгиевне еще расти и расти, и все же первое, что она сделала, – это пожаловалась на «сладу нет», точно так же, как мама Кати Сырцовой, как сама Надежда Георгиевна и как миллионы других мамаш. Но лад вообще-то обозначает взаимопонимание, дружба, любовь и согласие, а мы вкладываем совсем другой смысл. Для нас это послушание и покорность, а в идеале – забитость.