Женский приговор

«Кем бы ты ни хотела стать, главное – старайся, и все получится», – вот и все, что она слышала от папы и мамы по поводу профориентации. Интересно, что бы они сказали, если бы дочь взяла гитару и ушла в подполье? «Наташа, не пей, а если пьешь, то не понижай градус»? «Пользуйся презервативом»?

Да что гадать, в свое время она выкинула фортель похлеще и не услышала ни слова упрека. Только благословение, и все."

"Надежда Георгиевна спросила, где сейчас Таня и скоро ли придет. Мама неопределенно пожала плечами. Оказалось, группа не развалилась, а даже наоборот. Отвергнутая подружка от обиды сдружилась со школьной отщепенкой – странной толстой девочкой, всю жизнь просидевшей в одиночестве на последней парте. Выяснилось, что девочка пишет замечательные стихи, которые легко превращаются в песни. Состоялось примирение, толстая девочка влилась в коллектив и от неожиданности даже немного похудела, группа «Рагнарек» стала пользоваться спросом. Таня – девочка не только целеустремленная и волевая, но и разумная, понимает, что если расслабиться, то качество исполнения упадет и группа канет в забвение, поэтому ребята целыми вечерами репетируют в школе.

Надежда Георгиевна вдруг попросила фотографии девочки последнего времени, а когда мать принесла альбом, молча посмотрела и вернула с дежурным «симпатичная девочка и на вас похожа».

– Знаете что? – сказала директриса, поднимаясь из-за стола. – Вы расскажите Тане, к чему привел ее поклеп. Сообщите дочери, что благодаря ей человека могут расстрелять по надуманному обвинению.

Мать подобралась:

– Ну вы уж не обобщайте! Следствие на то и есть, чтобы разбираться в этих делах, и Таня моя ни в каких убийствах его не обвиняла.

– Пусть так, но она запустила этот снежный ком лжи и фатальных совпадений. Я не прошу вас ругать ее, ни в коем случае, просто скажите, как все обернулось.

Мать задумчиво покачала головой и молча закрыла за ними дверь.

Наташа тронулась в обратный путь: сначала доставить Надежду Георгиевну, потом домой. Выходил крюк, но это даже к лучшему. Оттянется момент, когда она окажется наедине с невеселыми мыслями.

– Приятная женщина, – заметила Надежда Георгиевна.

Наташа усмехнулась:

– А девчонка зато какая стерва! Далеко пойдет.

Директриса пожала плечами:

– Вдруг одумается? Это же чисто детское – жаловаться старшим, чтобы наказали обидчика.

– Так у нас полстраны тогда дети.

– Так и есть, Наташенька, так и есть, – воскликнула Надежда Георгиевна с воодушевлением, – мне один умный человек сказал, что мы не взрослеем.