Женский приговор

– Да ну, бросьте…

– Это так, – вздохнул Василий Иванович, – откровенно говоря, я давно хотел поделиться с вами своими мыслями, и раз уж выпал такой случай…

– Но почему именно со мной? – Надежда Георгиевна выбросила мусор в корзину для бумаг и отряхнула руки.

Грайворонский улыбнулся чуть смущенно и разлил чай в кружки, заранее приготовленные Надеждой Георгиевной.

– Боюсь показаться льстецом, но вы такая умная, такая думающая женщина… Мне почему-то кажется, что вы меня поймете.

«Надо перед уходом не забыть с бюста Кирова мат стереть, – пронеслось в голове у Надежды Георгиевны. Она села напротив Грайворонского и пригубила остывшего чаю. – Что-то все в последнее время со мной душеспасительные беседы ведут, не к добру…»

– Понимаете, у нас родина кто? Мать! – заявил Василий Иванович. – И партия тоже мать родная: и правду скажет, и к счастью путь укажет. Сталин – отец народов.

– Василий Иванович!

– Ладно. А Ленин – дедушка, – засмеялся Грайворонский, – ну не в словах суть. Главное, что мы живем с управляющей и контролирующей ролью партии, с пеленок понимая, что государство лучше знает, как нам не просто жить, но и думать. Всегда над нами есть кто-то, кто решает, как надо, как будет лучше для нас же самих, а мы должны этой силе не только покоряться, но и любить ее. Это роль ребенка, Надежда Георгиевна, поэтому мы и не взрослеем.

– Вы передергиваете. Партия выражает интересы народа.

– Народа, но не человека.

– Вы меня простите, конечно, но народ состоит из людей. У нас население двести семьдесят миллионов, невозможно под каждого подлаживаться.

– Согласен, но я не об этом. Просто, на мой взгляд, взрослый человек – это самостоятельная единица, которая принимает самостоятельные решения, понимает, что никто ему ничего априори не должен, а он должен только по взятым на себя обязательствам, несет ответственность за свои действия и знает, что его окружают такие же самостоятельные единицы, как он сам.

Выслушав Василия Ивановича, Надежда Георгиевна поджала губы:

– Какое развернутое определение.

– Все-таки я математик, – усмехнулся Василий Иванович, – только если все решают за тебя, как тебе мыслить, что делать, кому и что ты должен и что тебе дать, и если ты видишь сплошь и рядом, как люди добровольно отказываются от права самостоятельно мыслить, лишь бы примкнуть к большинству, как тут повзрослеть?

– Скорее уж то мешает, что дети до старости живут с родителями, – усмехнулась Надежда Георгиевна и взяла из вазочки барбариску.

– И это тоже, – подхватил Грайворонский, – почему меньше всего разводов у военных? Не только же потому, что их за это ругают, верно? Просто посылают ребят после училища в тмутаракань, они там с женами и детьми выживают, сами себя кормят, сами обеспечивают крышу над головой.