Женский приговор

Надежда Георгиевна не интересовалась сутью конфликта, из-за которого Грайворонский лишился престижной работы, вполне хватило указания Шевелева, который позвонил ей домой и легким светским тоном полюбопытствовал, не найдется ли у нее местечка для «талантливого мальчика», к сожалению, оказавшегося слишком одаренным для своего нынешнего коллектива. Надежда Георгиевна тогда пребывала в затяжной эйфории от поступления сына в медицинский, поэтому не задала ни одного вопроса. Павел Дмитриевич уж сам в качестве жеста доброй воли сообщил, что «мальчик» слегка вольнодумен и дерзок, увольнение, хочется верить, научило его держать язык за зубами, но все же первое время за ним стоит понаблюдать. Чего она, кстати говоря, не сделала.

Вдруг Василий Иванович взялся за старое?

Надежда Георгиевна дошла до его класса: за дверью горел свет, слышались голоса, но разобрать слов было нельзя. Она распахнула дверь и остановилась на пороге, внимательно глядя на застигнутую врасплох группу. Василий Иванович стоял у доски, по своему обыкновению, измазавшись мелом, а старшеклассники расположились вокруг него на стульях, держа тетрадки на коленках. Почему не сидеть за партами? – подумала Надежда Георгиевна, взглянула в лицо Кате Сырцовой и опешила. Девочка смотрела на Грайворонского, как на бога, с таким самоотрешением, что у Надежды Георгиевны заныло сердце.

– Здравствуйте, Василий Иванович, добрый вечер, ребята! – Она с усилием растянула губы в улыбке.

Василий Иванович отряхнул руки и шагнул к своей начальнице:

– Решили немножко поднажать к олимпиаде, Надежда Георгиевна. Надеюсь, вы не против?

– Ну что вы! Для директора нет ничего приятнее, чем смотреть, как учитель учит, а ученики учатся, – улыбка держалась, как приклеенная, – вы все такие молодцы! Только слишком не увлекайтесь, не сидите допоздна.

Так всегда бывает – работаешь себе спокойно, решаешь вопросы, и все идет своим чередом, но стоит на секунду отвернуться, как вылезают новые неожиданные проблемы. Грайворонский не только способный математик, но и талантливый педагог, что встречается гораздо реже. Он умеет не только доступно объяснить материал, но и приохотить детей к учебе, снять у них страх перед точными науками и опровергнуть стереотип, что математика – это всегда сложно, скучно и мучительно. До сегодняшнего дня Надежда Георгиевна была очень довольна Василием Ивановичем. Больше того, он был единственным учителем, с которым ей нравилось просто общаться, обсуждать книги и фильмы, реже – театральные постановки. Суждения Грайворонского были оригинальны, это да, но никакого особого диссидентства Надежда Георгиевна в них не замечала.