Приговор воров

«Все, – пронеслось у Щукина в одуревшей от побоев голове, прежде чем он потерял сознание. – Конец. Так я и знал – везло мне, везло, но тут судьба обернулась ко мне жопой».

– В машину его! – приказал Лом. – В багажник. Муха, беги в кабак, зови Толстого. А вас, пацаны, я угощаю. Сегодня у меня праздник. Очень крупный улов.

Щукин на мгновение приоткрыл глаза, но закружившиеся вокруг разноцветные пятна ослепили его. Завыло и опрокинулось гудящее неподалеку море, а по небу полетели длинные железнодорожные составы – из окон вагонов высовывались гогочущие гусиные головы.

Впрочем, это уже был бред.

Григорий – но не окровавленный и с лицом, не покрытым копотью, а в белой рубашке и улыбающийся – склонился над Николаем и покачал головой.

– Ну, ты даешь, – проговорил Григорий, – сколько можно валяться-то? Все давно встали и ушли…

– А ты, – морщась от головной боли, которая ощущалась даже в бессознательном состоянии, сказал Щукин, – почему остался, если все ушли?

– А я не остался, – засмеялся Григорий. – Я вместе со всеми. Это тебе повезло. Хотя, как сказать…

– Это точно. – И Щукин помрачнел, вспомнив, какие слова проводили его в небытие. – И что же мне теперь делать? – спросил он у Григория.

Но никакого Григория уже не было.

Серый туман клубился перед открытыми глазами Щукина, какие-то непонятные силуэты маячили в тумане, и Николай слышал доносящиеся до него голоса.

– Ты его не слишком сильно по голове саданул, Лом?

– Это не я. Это Муха с пацанами какими-то стоял, а пацаны пьяные – подраться им захотелось, и они пристали к этому фраеру. Случайно все вышло. Потом я выхожу, смотрю – месиловка. Поближе подошел, в морду этому козлу заглянул и ахнул. Это же тот самый гастролер, который Муху покалечил и Толстого чуть на тот свет не отправил. Хотел прямо на месте его кончить, а потом в море спустить, но подумал – вдруг он где-нибудь еще успел в нашем городе отметиться. И привез его к вам.

– Да-а… – этот голос был Щукину явно знаком. – Очень хорошо сделали, что сюда привезли. Ты хоть знаешь, кто это такой?

Щукин снова закрыл глаза. В голове его гудели протянутые от виска к виску провода. Он уже узнал отзвучавший последним голос. Когда Николай опять открыл глаза, то ощутил себя лежащим на полу в какой-то большой полутемной комнате, заваленной старой сломанной мебелью. Щелкнул выключатель, и комнату залил яркий свет. Очевидно, голая электрическая лампочка располагалась прямо над лежащим на полу Щукиным – невыносимо желтый свет резко ударил Николаю по глазам и заставил его приподняться.

Опершись на локоть, Щукин огляделся. Прямо перед ним стояли Лом и Петя Злой. Лом, казалось, был несколько обескуражен, а Петя – напротив – потирал руки и выглядел очень счастливым. От созерцания Петиного лица Щукина замутило.