Приговор воров

Тот немедленно переломился пополам, привалился к стене и сполз по ней вниз.

– Первый, – совершенно спокойно констатировал дед Паганини.

Он подошел к умирающему бандиту и снял с него автомат. Передернул затвор и принялся полосовать очередями темноту коридора.

Студент удовлетворенно кивнул головой, услышав вопли и стоны раненых и умирающих бандитов, и снова приставил револьвер к голове Григория.

– Коля… – тоскливо позвал Григорий.

– Считаю до трех, – устало проговорил Студент, – не уберешь скальпель, прострелю ему голову. Раз…

– Да иди ты, – сказал Щукин, лихорадочно соображая, что ему делать.

«Что мне делать? – думал Щукин. – Он сейчас Григория застрелит. А потом меня. А если я брошу скальпель? Тогда сначала меня застрелит, а потом Григория. От перемены мест слагаемых сумма не изменяется. И так, и так нам – кранты…»

Щукин бережно убрал скальпель от груди Вероники Михайловны и швырнул его в угол.

– Отлично, – проговорил Студент, – а теперь поднимите руки.

Николай повиновался.

– Скорее, Василий! – в дверь заглянул дед Паганини с автоматом в руках. – Кончай их быстрее! Надо сматываться – братвы там видимо-невидимо… Я долго не продержусь, у меня уже патроны кончаются…

Тут вместе с предсмертными криками подстреленных бандитов из коридора вылетела невидимая пуля и раздробила затылок деду Паганини.

Старик даже не успел крикнуть. Захлебнувшись кровью, он рухнул ничком на пороге комнаты.

– Папа! – крикнул Студент, бросаясь к нему.

Щукин подмигнул Григорию, чтобы он действовал, но Григорий и сам уже не терял времени даром.

Он метнулся к ближайшей гипсовой скульптуре, схватил ее обеими руками и с силой опустил на голову Студента. Студент не успел среагировать. Его стон совпал с торжествующим вскриком Вероники Михайловны.

– Быстрее! – забормотала она. – Унесите меня отсюда… Пока он не очнулся…

– Не так быстро все, – усмехаясь, сказал Щукин, – у нас еще остались кое-какие проблемы… Потерпите немного…

Григорий подхватил с пола автомат, который, умирая, выронил из рук дед Паганини. И тут же отшатнулся в глубь комнаты.

– А ну бросай ствол! – долетел до Щукина голос, в котором он тотчас узнал голос Петровича. – Сейчас я тебе!..

На пороге комнаты показался Петрович собственной персоной. Левая рука его была окровавлена и висела плетью. В правой руке он сжимал пистолет, казавшийся игрушечным в его чудовищном кулаке.

Григорий закрыл глаза и нажал на курок.

– Вот сука… – удивленно проговорил Петрович, – попал в меня…

И рухнул с прошитой автоматной очередью грудью на труп деда Паганини.

Григорий выпустил всю обойму в проем двери.

Только потом открыл глаза.

– Все, – проговорил он, бросая на пол бесполезный уже автомат, – патроны кончились.

– Пистолет, – подсказал Щукин.