Приговор воров

«Куда в самом деле подевался дед Паганини? Как ему удалось незаметно проскочить за спиной у Григория? Старый, а прыткий, сволочь…»

В дверь забарабанили кулаками и каблуками:

– Открывай, Паганини!! Открывай, дело есть, старый придурок!!

Щукину показалось, что он узнал голос Петровича.

И вдруг его осенило.

«Григорий говорил же, что Студент прячется в комнате Паганини, – мелькнуло в голове у Щукина. – Тогда казалось невероятно, но сейчас я внезапно подумал…»

Он кинулся на пол и, разгребая пустые бутылки, принялся простукивать щербатый и почерневший от времени паркет.

– Ты чего делаешь? – вылупил на него глаза Григорий. – Свихнулся от страха?

– Паганини, отвечай! – Дверь дрожала от сильных ударов, но засов пока держал. – Отвечай, падаль, а то дверь сломаем!

– Отвечай им что-нибудь, – не отрываясь от своего занятия, скомандовал Щукин Григорию.

– Все равно!! – заорал Николай. – Чтобы они дверь не начали ломать. Мне нужно еще немного… времени. У них стволы и численный перевес. А у нас ничего нет!

Григорий осторожно подошел к двери, встал к ней бочком и пропищал тонким голоском:

Бандиты за дверью замолчали – должно быть, от неожиданности.

– Ты кто? – услышал Шукин голос Петровича.

Григорий растерянно обернулся к Николаю. Тот махнул ему рукой – мол, действуй на свое усмотрение. Григорий откашлялся и пропищал:

– Я внучка дедушки Паганини Маша…

– Ничего лучше не мог придумать, – проворчал Щукин, не отрываясь от своего дела.

Бандиты молчали еще несколько секунд. Потом Петрович вступил в переговоры:

– Ты где учишься, Машенька?

– В школе милиции, – ляпнул Григорий и зажал себе рот рукой.

После этого дурацкого заявления бандиты решили больше не церемониться. Одна из пуль, пробивших дверь, сорвала полку со стены, вторая свистнула над головой у Щукина и влепилась в стену напротив двери, отбив огромный кусок штукатурки. Николай инстинктивно втянул голову в плечи, не прерывая, впрочем, своей работы.

В это самое мгновение пол под его руками отозвался глухо и гулко.

«Здесь!» – стукнуло у него в голове. Он принялся шарить руками по паркету и среди извилистых трещин нащупал ровную – явно сделанную искусственно.

Запустив туда пальцы, Щукин сжал их на торце паркетной планки и потянул на себя.

Он поднялся с колен и, упершись ногами в пол, дернул планку изо всех сил.

Тяжело поднялась и опрокинулась на сторону скрытая паркетом крышка люка.

– Как это? – ошарашенно спросил Григорий.

– Очень просто, – прокряхтел Щукин, с трудом разгибая поясницу. – Вот сюда и убежал наш Паганини.

– Здорово-о… – протянул Григорий, – подземный ход…

Пуля, пробившая дверь, врезалась в стоявшую на столе бутылку, и та разлетелась ослепительным снопом осколков и брызг.

Еще одна пуля опрокинула табуретку.