Приговор на брудершафт

Вспомни, как он ходил по школе: грудь вперед, медаль сверкает. Герой! Не то что мы.

– Где он сейчас, никто не знает? – спросил Секретарь.

– Смылся в город, – ответил всезнающий Вождь. – Здесь оставаться побоялся. Он бы домой, в Иркутскую область, уехал, да все документы в отделе кадров. Паспорт, военный билет, аттестат о среднем образовании – все там.

В понедельник утром, после завтрака, школу построили на плацу. На середину плаца вывели Малькова в повседневном кителе, с медалью на груди. Начальник школы зачитал приказ об отчислении самозванца из школы и увольнении из органов внутренних дел. Под барабанную дробь бравый капитан Шубин с кафедры спецтактики сорвал с кителя Малькова погоны. Следующим был Яковлев. Он отцепил медаль и сказал лжецу что-то обидное. После него к поникшему изгою подошел офицер из отдела кадров, вручил копию приказа об увольнении. Вообще-то рвать погоны не имело никакого практического смысла. Перед тем как получить личные документы, Мальков обязан был сдать на склад форменное обмундирование. Но ритуал есть ритуал! Предатель должен быть публично разжалован и навсегда вычеркнут из системы МВД.

После короткого совещания на трибуну к руководству школы был приглашен Яковлев. Раздалась команда: «К торжественному маршу!» Колонны слушателей замерли. Ухнул большой барабан, отбивая такт прохождения колонн. Разразился дробью малый барабан. Трушин скомандовал: «На месте шагом марш!» и занял место во главе курса. Полторы тысячи человек личного состава школы пришли в движение, стройными колонами обогнули плац, вышли на исходную позицию. Проходя мимо трибуны, и офицеры, и слушатели переходили на строевой шаг и равнялись «направо», на начальника школы и Яковлева. Мальков оставался у них слева, и так получалось, что все марширующие в колоннах отворачивались от него, в последний раз демонстрируя презрение к лжецу и предателю.

Придя на занятия, Рогов сказал:

– Я бы лучше повесился, чем такое бесчестие вынести.

– Малек не вздернется! – заверил Вождь. – Для него бесчестие – нормальное состояние. Вернется в Иркутск, найдет теплое местечко и вновь объявит себя «афганцем», будет купоны стричь.

Через три дня в газете «Тихоокеанская звезда» появилась заметка о разоблачении самозванца. Обсуждение газетной статьи вызвало не меньше разговоров, чем мероприятие на плацу.

– Кто-то из своих материал газетчикам дал, – сделал вывод Рогов. – Послушайте, что корреспондент пишет: «Мальков похвалялся, что с начала года даже пасту в авторучке не исписал». На лекции он не ходил, но про авторучку кто мог знать? Перед кем он хвастался? Только перед своими одногруппниками.

– Что удивительного? – спросил Петюшеев. – Сейчас свобода слова, гласность. Пиши о чем хочешь.