Приговор на брудершафт

Никаких табу для публикаций нет.

– Свобода слова не значит свобода свинства! – возразил Рогов. – Зачем наши внутренние проблемы перед всем Хабаровским краем выставлять?

– Самоочищение! – не сдавался Петюшеев. – Теперь граждане будут знать, что мы изгнали из своих рядов предателя и вторую такую сволочь терпеть не будем.

– Фигу! Теперь граждане даже наших настоящих «афганцев» будут считать самозванцами. Нынче жизнь такая: облили грязью одного – брызги на всех попали.

– Ты же не «афганец», чего ты кипятишься? Тебя за самозванца никто не примет.

– Зато за дурака будут считать! – начал злиться Рогов. – Ты послушай, что здесь написано: «За три года учащиеся даже не догадывались, что их водят за нос». Меня Мальков за нос не водил, я с ним перед школьниками не выступал.

– Стоп! – одновременно сказали Воронов и Сватков. – Там написано «учащиеся»? Ничего себе! Нас до положения пэтэушников низвели.

– «Учащиеся» – это корреспондентка от себя написала, – высказал мнение Петюшеев. – Она же не будет разбираться в нашем статусе. Мы слушатели, а в городе нас все курсантами называют. На погонах букву «К» носим? Значит, мы курсанты.

– Я бы в курсанты ни за какие коврижки не пошел! – вмешался в разговор Вождь. – Казарменный режим, сапоги, портянки. «Подъем!», «Отбой!». Я этой «мужской» романтики в армии досыта наелся.

Спор плавно перетек на службу в армии.

Вечером, когда все разошлись, Воронов сказал:

– Две отправные точки, два исходных пункта! Первый – газетам требуются «жареные» факты, что-то остренькое, бичующее пороки общества. Второй – если облить грязью одного слесаря, то дурно думать будут обо всех слесарях. Гласность – это ключ! Я все не мог понять, как мне к Вике Титовой подобраться и заставить ее говорить правду. Теперь догадался. Я выведу ее на чистую воду с помощью этой статьи!

– Скоро экзамены, а ты все о Деле Долматова думаешь? – отозвался с кровати Рогов. – Плюнь на него, займись учебой.

– До сессии еще больше месяца. Двух из трех свидетелей раскрутить успею, а там можно и за ум браться.

За время учебы Воронова было разоблачено еще несколько лжеафганцев, но их отчислили из школы и уволили из МВД по-тихому, даже приказ об отчислении личному составу не объявляли. Публичной «казни» удостоился только Мальков. Поговаривали, что всему виной премия, которую начальник школы вручил самозванцу за активную общественную работу. Если рассматривать эту премию с юридической точки зрения, то она была классическим мошенничеством: некий проходимец обманул руководство школы и завладел денежными средствами МВД СССР. Такой подлости начальник школы простить не мог и пошел на крайние меры.