Приговор на брудершафт

Катя в позу встала: «Вы знаете, кто мой папа?» Участковый не испугался, отвечает, что перед законом все равны, а папе, какой бы влиятельный он ни был, будет неприятно узнать, что в квартире его дочери – притон. Катька сдулась, стала оправдываться. Участковый обошел квартиру, всех собрал в гостиной и стал по одному на кухню вызывать, объяснения брать. Катька его уговорила, чтобы он дело замял, что-то пообещала ему. После его ухода мы собрались все вместе, стали прикидывать, кто из соседей мог жалобу написать. Катька думала-думала и говорит: «Мы же музыку только днем или вечером врубаем, а ночью у нас тишина. Кто на нас жалобу писать будет?» Решили, что старушка сверху могла заявление накатать. На другой день Катя сходила к ней. Пришла ошарашенная – старушка оказалась глухой. Так мы и не узнали, кто жалобу написал.

– Как выглядел участковый? Он удостоверение показывал?

– Ничего он не показывал. Кто у него документы спрашивать будет, если он в форме? Молодой такой, усатый, строгий. По званию – лейтенант. Папочка кожаная, бланки объяснений. Вопросы задает властно, сразу чувствуется, что с дебоширами не в первый раз общается.

– Кто в этот день был? Посмотри на «решетку», освежи память.

– Ничего освежать мне не надо! Я каждый день у Катьки помню, словно вчера это было. У меня после ареста в жизни больше ничего хорошего не случалось.

Долматов взял «решетку», прикинул, ткнул пальцем:

– 6 сентября, четверг. Были я, Катька, Ленка и Вика. Вика была в последний раз, потом ее Марина заменила. Вернулась, так сказать.

– Ваши отношения в сентябре изменились?

– Я бухать устал и от девок устал. Если бы у меня деньги кончились, то мы бы разбежались и больше бы не встречались, а так Катька не отпускала меня. Даже если я грубить начну, она сделает вид, что обиделась, губки надует и через полчаса первая на мировую идет. Ты пойми, было все здорово: красивые девочки, секс, выпивка, отпуск! Даже погода стояла классная – бархатный сезон. Нам бы расстаться на высокой ноте, но не судьба!

– Давай подведем краткий итог. Я не собираюсь оспаривать приговор, но хочу узнать твое мнение. Тебя подставили?

– Сто процентов! Ленка трезвая была, когда я спать ложился.

– Если тебя подставили, то кто?

– Ленка уговорила меня не предохраняться, на экспертизу пьяная приехала. Я сижу только за то, что у нее алкоголь в крови обнаружили. Сама бы она такую схему не продумала. Когда я на следствии с адвокатом обсуждал линию защиты, он сказал, что доказательственный ряд выстроен идеально, и оспаривать обвинение – только суд против себя настраивать. Вот и решай: могла пятнадцатилетняя девочка такую юридически грамотную подставу продумать или нет.

– Старшая Дерябина и Титова учились на юридическом факультете, – напомнил Виктор.