Приговор на брудершафт

По пути Воронов спросил:

– Рог, как ты думаешь, если бы мы противогазы в автобусе не оставили, может, был бы смысл их надеть? Тут дышать нечем, легкие от гари черными станут.

– Ты в школе противогаз хоть раз надевал? То-то! Их же не по размеру выдавали, а кому что достанется. По армии помню, что в противогазе работать невозможно. У нас в части их только в воспитательных целях использовали.

– Похоже, – вмешался в разговор Сватков, – пожарные воды не жалели. На полу места сухого нет, к обеду ноги промокнут.

Все молча согласились с ним. Сапоги, хоть яловые, хоть кирзовые, не были приспособлены для хождения по лужам.

Блондинка своим ключом открыла склад, распахнула дверь настежь. Вошла, постояла, подождала, пока глаза привыкнут к полумраку, и велела нести простыни.

– Фонарик бы! – сказал кто-то.

– Я знаю, где что лежит, – ответила блондинка. – Софья Андреевна, вот сухое место, там будете стелить простыни. Курсанты, кто из вас повыше ростом? Вы, молодой человек? До верхних крючков дотянетесь? Снимайте шкурки.

В складе пушной продукции одна из стен была сверху донизу увешана шкурками песцов, черно-бурых лис, соболей. От такой роскоши, нисколько не пострадавшей при пожаре, у знатока мехов закружилась бы голова. Слушатели в мехах не разбирались. Под присмотром сотрудников магазина они бросали охапками шкурки и воротники на простыни, брались за два конца и выносили простыни на улицу. Недалеко от крыльца их ожидали два крытых грузовика. Шустрый мужичок бойко сортировал спасенное имущество: не пострадавшее от воды и копоти – в один автомобиль, подпорченное – в другой. Никакого учета товаров не велось.

Слушатели работали почти до обеда. Они вынесли из магазина все, что имело хоть какую-то материальную ценность, даже шапки и пальто, потерявшие товарный вид. Обгоревшие шубы блондинка разрешила не выносить. После пожара их мех годился только на изготовление малярных валиков.

Надышавшись гарью, с промокшими ногами, ребята покинули магазин, построились у автобусов. На охрану здания заступил экипаж вневедомственной охраны. К Трушину, задумчиво осматривавшему свое воинство, подошла старушка с комнатным цветком в глиняном горшке. Цветок старушка прижимала к груди, словно он был ее главным сокровищем.

– Сынок, ты здесь главный? Домой вернуться можно? – спросила она Трушина.

Начальник курса не удивился странной гражданке, спасшей при пожаре не альбом с семейными фотографиями и не дамскую сумочку, а комнатное растение с бледными цветами.

– Можно, – разрешил он.

По решению Трушина через неделю после спасения ценностей из магазина перед первокурсниками выступил опытный пожарный и рассказал о поведении людей на пожаре, в дыму, при потере ориентации.