Приговор на брудершафт

– Следователь Воронов – это вы? Где обвиняемый Вотамов? У меня такого клиента нет.

Виктор подошел к двери, закрыл на ключ.

– Фамилия вашего клиента – Долматов.

– Подождите, что вы делаете? – спохватилась Титова. – Зачем вы закрыли дверь?

– Не хочу, чтобы нам кто-то помешал.

– Это какая-то провокация, – догадалась адвокат. – Что вы намерены делать? Впрочем, без разницы. Я сейчас закричу, и меня освободят, а вас – арестуют.

– Кричите, – разрешил Воронов. – Этот кабинет – последний на этаже. Все соседи ушли на обед или разъехались на задание, и потом, здесь же не институт благородных девиц. Если кто-то орет, значит, так надо.

– Что вы от меня хотите? – Титова встала между столами, где чувствовала себя более защищенной.

– Вы хорошо держитесь, – похвалил Виктор. – При упоминании фамилии вашего бывшего жениха у вас ни один мускул не дрогнул.

– Какое вам дело до Долматова? – с нескрываемой злобой спросила адвокат. – Вы решили шантажировать меня этой гнусной историей с квартирой? Ничего не получится! Я действовала в рамках закона, ни одного параграфа не нарушила.

– Если обмен любезностями закончен, то я предлагаю для начала ознакомиться с одним документом. Это допрос гражданки Титовой по делу об изнасиловании Елены Дерябиной.

Воронов достал протокол допроса, приготовился зачитать выдержки.

– Что там у вас? Дайте посмотреть!

Титова шагнула к Виктору, ловко выхватила допрос, скомкала, запихала бумагу в рот, начала жевать. Переполненная чувством превосходства над нерасторопным противником, она с ликующим видом показала Вороному фигу. «Вот тебе, гаденыш, выкуси! Ничего у тебя не получится». Виктор не ожидал такой выходки, но остался невозмутимым.

– Вы совершенно напрасно запихали грязную бумагу в рот, – сказал он. – Микробы, бактерии, бациллы! За восемь лет на этом протоколе кто только не поселился. Впрочем, воля ваша! Кушайте, но помните: я не из общества Всеобщего благоденствия. Вы что-нибудь знаете об этом обществе? Их символ – два красивых иероглифа, которые переводятся как «всеобщий рай» и «всеобщее благоденствие». Так вот, я в их шайке не состою и за водой вам не побегу.

Титова осмотрела кабинет. Привычного графина с водой не было. Зато на сейфе была трехлитровая банка, используемая веселыми операми в качестве вазы для букета из стеблей дикорастущей конопли. Под действием тепла в банке размножились мелкие водоплавающие червячки. Демидов считал, что это личинки комаров, другие опера имели свое мнение. Как бы то ни было, червячки извивались в мутной воде, прекрасно себя чувствовали и превращаться в новый вид насекомых не желали.

Протоколы допроса изготавливаются на второсортной серой бумаге.