Приговор на брудершафт

Самовнушение! Ты прекрасно понимаешь, что пенсионное удостоверение – это никчемная бумажка, но оно лежит там же, где было настоящее удостоверение, и твое тело не посылает в мозг сигнал тревоги: «Что-то не так! Мы чего-то лишились!»

Наши милицейские пенсионеры из одного стресса попадают в другой. Пока ты в системе, ты живешь ее жизнью. На тебя каждый день обрушивается масса информации, ты весь в делах, времени не хватает, начальство показатели требует, по выходным работать заставляет. Ты весь в пене, от желудка одно название осталось, сердце барахлит, но ты держишься бодрячком, из тебя энергия плещет. Ты – в теме.

Проходят годы, ты пишешь рапорт на пенсию. Цветочки, дежурные улыбки, почетная грамота, скромный подарок на память от коллег. От избытка чувств у тебя слезы наворачиваются на глаза, но сквозь эти слезы ты видишь равнодушие. Ты еще не совсем ушел, но о тебе уже забыли. Ты пришел домой, проснулся – и не поймешь, чем дальше заниматься, что делать, к чему стремиться? У тебя избыток времени, привычный распорядок дня нарушен, куда девать оставшуюся энергию – непонятно. Ты решаешь отдохнуть пару месяцев, снять накопившийся за много лет стресс, и рука сама тянется к бутылке, а дальше – все по накатанной! Запомни: если у тебя нет четкой программы, чем ты будешь заниматься на пенсии, то спиться – раз плюнуть! Сегодня для поднятия настроения кувыркнул рюмочку, завтра – вторую, а там втянулся, и дело пошло!

Еще один немаловажный фактор – это семья. Если у тебя к моменту выхода на пенсию будет проверенная любящая жена, прошедшая с тобой горе и невзгоды, то она просто не даст тебе опуститься на дно. Если вместо надежной и проверенной годами жены у тебя под боком будет чужой человек, живущий с тобой под одной крышей, то ты сопьешься даже быстрее, чем холостяк или разведенный мужик.

– Вова, мне до пенсии еще далеко, но твои слова я запомню. Когда придет час, постараюсь к пенсии подготовиться.

Наступило лето. Из четырех оперативников в отделе по борьбе с наркоманией осталось двое: один ушел в отпуск, второго отправили в командировку. Кабинет иногда целыми днями пустовал.

Воронов решил воспользоваться этим обстоятельством, позвонил в коллегию адвокатов Центрального района и вызвал для участия в допросе обвиняемого адвоката Цветкову, носившую в девичестве фамилию Титова.

Теплым июньским деньком в кабинет на втором этаже Хабаровского краевого УВД заглянула коротко стриженная блондинка. Воронов узнал ее с первого взгляда. Титова не очень изменилась за прошедшие восемь лет.

– Меня пригласили на предъявление обвинения, – сказала адвокат, – но следствие, как я помню, находится на четвертом этаже. Здесь уголовный розыск. Я ничего не путаю?

Она достала блокнот, сверилась с записями.