Приговор Бешеного

— Не вижу смысла ей меня водить за нос.

— Нет, гораздо лучше: я ей хорошо плачу.

— Резонно, — согласился Лаврентьев, убежденный, что хорошие деньги удерживают человека от дурных поступков гораздо сильнее, чем любовь или секс. — И что вы намерены предпринять?

— А что тут можно предпринять? Дождусь второго сообщения шантажиста, авось что и прояснится.

— Окотитесь, дорогой мой! С каких это пор «новый еврей» стал доверять старому русскому «авось»?

— А у вас есть предложение получше?

— Пока нет, — честно признался тот.

— Теперь вам, надеюсь, понятно, почему я явился так поспешно? Вы должны были узнать обо всем как можно быстрее.

— Спасибо, я уже оценил это.

— В таком случае: «мавр сделал свое дело, мавр может уйти». Если кто-то проявит нездоровый интерес к моему визиту, скажите, что я обратился к вам с просьбой организовать мою встречу с Президентом, но вы вежливо отказали. Подходящая версия?

Когда банкир вышел, Григорий попросил секретаршу никого к нему не пускать. Оставшись один, он углубился в анализ имевшейся информации.

Если Беликов не врет и никогда и нигде не упоминал о своем интересе к Вишневецкому, то единственной ниточкой, которая может привести к нему, является Жарковский, который вряд ли осмелился бы на шантаж и так питаясь с его рук.

В этом случае остается одно из двух: либо Велихов сам когда-то проговорился и не помнит этого, либо этой девице доверять никак нельзя; она же могла что-то услышать от своего шефа, а потом поделиться с тем, кто не прочь поживиться на халяву. При любом раскладе эту секретаршу необходимо потрясти, и как можно быстрее. Он нажал на кнопку и сказал:

— Зиночка, позови-ка Федора.

— Минуту, Григорий Ефимович.

Федора он нашел не так давно, с полгода назад. Однажды во время вечернего моциона Лаврентьев едва не пострадал от двух пьяниц, приставших к нему недалеко от его элитного дома. Мужики выглядели крепкими и запросто могли не только ограбить, но и побить.

Выручили Григория некоторые полезные навыки, приобретенные на зоне: он, с иголочки одетый, разразился такой блатной «феней», что те рты поразевали то ли от удивления, то ли от восхищения. Воспользовавшись их коротким замешательством, он проворно юркнул в спасительный подъезд с домофоном и дежурным охранником.

Этот случай привел к мысли, что пора обзаводиться собственным телохранителем. Он не стал мелочиться и выклянчивать у Президента официально прикрепленного.

К этому времени Григорий успел обрасти связями в различных структурах, в том числе и в криминальных.

Когда он обратился к одному знакомому криминальному авторитету, тот сразу посоветовал ему своего знакомого, который только что «откинулся», отбарабанив четыре года за неумышленное убийство спортивного судьи.