Девчонки, я приехал!

Я в шестой квартире кастрюлю эмалированную взаймы взяла, на восемь литров.

И погрозила одному из внуков:

— Гляди, Шурка, ежели штаны или рубаху изгваздаешь, домой не приходи, выгоню!.. Спасенья нет, такой грязнуля! Братья-то поаккуратней будут!

— А столы? — страдальческим голосом вопросила Фейга Наумовна. — У нас у всех совершенно разные столы! Не будет никакого единообразия и красоты!

— Вы лучше за лавки подумайте, — посоветовала бабуся Колпакова. — Гости на чём сидеть будут?

— С Федотом договорено, — успокоила Агаша. — Он доски добыл и чурбаки. Доски на чурбаки устроим, будут лавки. Картошку Дуся начистит, жена его. Закуска, соленья, маринады, селёдочка — наши, я всё соберу.

— А хлеб-соль? — не унималась бабуся Колпакова. — Доброй доли не будет, коли без хлеба с солью!

— Я тесто поставила на каравай, — отчиталась Агаша. — Чтоб прямо из печки и поднести!"

"Загремел входной замок, и они все — женщины и дети — разом замерли и прислушались.

— Никак моя вернулась, — проговорила Агаша с тревогой.

— Бегите, бегите скорей!..

Однако явился доктор Яков Михайлович, а вовсе не Надинька. Он был весь обвешан свёртками и пакетами.

— Агашенька, голубушка, примите скорей, уроню!

Агаша приняла у него огромную коробку.

— Торт, — сказал Яков Михайлович, отдуваясь. — Нынче в Москве торт достать труднее, чем снег в пустыне Сахара!.. Чёрт бы его подрал совсем!..

— Да на что он нужен, торт ваш? — проворчала Агаша, очень довольная, что есть торт, значит, праздник будет настоящий. — Фейга Наумовна пирогов напекла, и наши пирожки ещё будут, и каравай!

— Э-э, не скажите. — Яков Михайлович быстрым шагом прошёл в свою комнату. — Дети любят сладкое. Так уж они устроены. Даже если они уже выросли и женятся! И потом!..

Он шуровал в своей комнате, как видно, прятал подарки. Агаша ждала.

— Что потом, доктор?

Он показался на пороге. Рукава рубахи закатаны, очки задраны на лоб.

— В лагере, — сказал он и отвёл глаза, — я часто представлял себе торт. Не потому, что хотел его съесть, это мне и в голову не приходило — захотеть торт! Но я представлял его себе и думал: если вернусь, первым делом отправлюсь в кондитерскую в Столешников переулок и куплю самый роскошный торт. И угощу кого-нибудь. Ведь торт бывает только в сытой и счастливой жизни, Агаша.

— Это вы верно говорите.

— Да! — Яков Михайлович снова нырнул в комнату и вернулся с бумажным кульком в руке. — Это грильяж для юных художников. Насколько я понимаю, создание праздничных плакатов и транспарантов идёт полным ходом?

— Так и есть.

— Угостите создателей, Агаша.

— Да вы сами и угостите, — сказала Агаша. — У меня с тестом возни полно, Надинька вот-вот вернётся, а я то и дело у Колпаковых да у Фейги Наумовны! Боюсь, догадается.