Придон

К счастью, во дворец одновременно ворвались через окна, с грозными кличами прыгали вниз, сбегали по лестницам, бросались в самую гущу сражения. В узких местах трупы загораживали путь, приходилось разбирать завалы, снова и снова бросались на измученных и забрызганных кровью артан, что сражались молча, не отступая ни на шаг, сражались яростно, умело, никто не просил пощады, умирали стойко, дрались даже пронзенные мечами, дрались умирая, уже в последней смертной судороге стараясь ухватить врага и увлечь его с собой на пол.

Солнце опустилось, багровое зарево на полнеба медленно угасало. Яркие насыщенные краски тускнели, алая кровь заката покрывалась коричневой корочкой струпьев, в разломы лишь изредка полыхало пурпуром, но закат все еще держался, не угасал, напротив – начал разгораться ярче.

Итания как завороженная смотрела на краснеющее небо, потом багровость сменилась пурпуром, закатная заря стала выглядеть устрашающе прекрасной, зловещей. Итания зябко повела плечами, вскрикнула:

– Придон!.. Придон, это что?

За спиной раздались шаги, на плечи легли огромные горячие ладони. Теплое дыхание коснулось шеи, и ласковые губы тронули ее ухо.

– Они пришли. Это горит город.

– А стена?.. Прошли?

– Поверить не могу, – прошептала она. – Откуда нашлась сила… Кто их ведет?

Он ласково поцеловал в шею.

– Известно, хотя сам герой о себе молчит, все время выставляет вперед своих полководцев. Скромничает…

– Единственный, – сказал Придон с заминкой, – на кого мне не хотелось бы поднимать топор или меч. Слишком чист и светел… Но если даже он взял оружие, то…

Он ответил тихо и невесело:

Молча смотрели на разгорающееся зловещее зарево. Уже треть неба окрасилась багровым, звезды неохотно гасли под натиском земного огня.

– Если вы сойдетесь в бою… – произнесла она медленно.

– …я убью его, – закончил он. – Стыдно сказать, но я… несокрушим. И, увы, бессмертен.

– Не знаю, – ответил он несчастным голосом. – Всегда мечтал о таком. Завидовал бессмертным богам! А сейчас гложет.

Она посматривала на него недоверчиво, раньше загорался при малейшей возможности схватки, не мог спокойно слышать зов боевой трубы, но сейчас лишь мазнул взлядом по страшному ширящемуся зареву, повернулся и с глубокой нежностью смотрел в ее лицо.

– Итания, – голос его звучал грустно, – я стал героем, когда был не сильнее, скажем, Аснерда или Скилла. Это не хвастовство, я в самом деле сделал то, чего не мог до меня никто: отыскал меч Хорса, а его искали тысячу лет!.. Но потом…

– Что случилось потом?

– Я стал бессмертным, – ответил он просто.