Придон

Песиглавцы, как могли, старались удержать ополченцев, направляли в наиболее слабые места артанской обороны, однако те яростно и самозабвенно ломились напролом, сражались, гибли, но в глазах блистали слезы счастья, это они освобождали от варваров их священный город Куябу, они смогли, они перемогли, осилили, одолели!

На ступенях храма бога Хорса завязался страшный бой, два гиганта, Плеск и Прий, дрались, не сходя с места. Крепкие и несокрушимые, как сами горы. Когда вал трупов поднялся им до пояса, они отступили, потом снова отступили, пока не встали в дверях и рубили всех, кто рисковал оказаться на расстоянии топора. И тогда против них вышел сам бер Ратник, уже старый, поседевший в боях, что мечтал, как артанин, умереть в сражении.

Куявы, трепеща, наблюдали за страшным боем. Грохот разносился такой, что вздрагивали стены.

Антланец, закованный в чешуйчатые доспехи, что делало его похожим на молодого дракона, рубился в переднем ряду, и напрасно великаны Голота и Сиромаха старались закрыть его своими телами или хотя бы щитами от падающих сверху стрел, камней, бревен, Антланец опережал прославленных героев и первым прорвался с малым отрядом к дворцу Тулея.

– Придон! – закричал он наконец. – Придон!..

Его тяжелый меч врубился в створки ворот с силой падающей скалы. Створки тряслись, рядом рубили огромными секирами Голота и Сиромаха, сверху по щитам словно стучал железный град, стрелы от ударов разлетались на сухие лучинки, с грохотом падали камни, лилась кипящая смола. Сотни рук ухватились за прорубленные дыры в воротах, трясли, расшатывали, выламывали толстые доски окровавленными пальцами.

Люди падали, сраженные, но сзади напирали с такой силой, что трупы долго не могли опуститься на пол. От грохота глохли, всюду видно было только разинутые рты. Задние вскарабкивались на плечи передних, цеплялись за решетки, закрывающие окна, вырубывали их, бросали вниз, а сами пролезали в узкие отверстия, падали на головы защитников.

Многие сумели, карабкаясь друг на друга, добраться даже до третьего этажа, где шла вокруг всего здания широкая терраса.

Антланец ударился в поврежденную створку всем телом, проломил наполовину разрубленные толстые доски, рядом с разбегу шарахнулись десятки грузных тел, обе створки ворот, все еще сцепленные засовом, качнулись и повалились на пол, сорванные с петель.

С громовым ревом песиглавцы и ополченцы ринулись вовнутрь, сшиблись с артанскими богатырями. Антланец рубился, как осатаневший, как бы ни было вокруг тесно, он сразу же очищал место, перешагивал через трупы и двигался дальше. Он чувствовал тяжелые удары, теплая струйка текла со лба, сильно кололо в боку, сердце стучало часто, задыхалось, а жар разламывал череп.