Придон

Вспоминали тот путь, который он проделал от одинокого искателя меча до грозного потрясателя их земель, пересказывали про удивительный свет, что хлынул из спальни и дивно озарил весь город, говорили, что сейчас он угрюм и мрачен, ему страшатся попадаться под руку даже артане.

Ей было больно, но в сердце поднималось нелепое желание, встать и пойти к нему. Он сам нанес ей рану, он пусть и залечит, ведь он такой могучий, он просто должен ее защитить, спасти, уберечь… Но это у его ног лежала голова ее отца!

В дверь постучали, Итания решила, что кто-то из слуг, но вошел Придон, каким-то образом усвоил это куявский обычай не входить без стука. Служанка сжалась, руки затряслись, она умоляюще взглянула на Итанию.

– Иди, – сказала Итания ровным голосом, – взгляни, готово ли на завтра новое платье.

Она выскользнула, как мышка, Итания запахнула рубашку на груди, выпрямилась. Лицо ее стало бесстрастным. Придон остановился у двери, почерневший, худой, с ввалившимися глазами. На щеках и подбородке чернела густая щетина, губы полопались, как от сильнейшего жара.

– Итания, – сказал он негромко, – я всего лишь зашел поблагодарить тебя…

Она помолчала, его голос звучит хрипло, очень ровно, словно он держится из последних сил, то ли готовый упасть от изнеможения, то ли вообще не помнит, во сне он сейчас или наяву.

– Ты своим теплом переломила отношение дворцовой челяди к нам, артанам. Да и не только во дворце, ибо наших слуг жадно расспрашивают во всем городе. И та мирная жизнь, что ты видела с башни, это благодаря тебе…

Она слушала молча, не шевельнув бровью. Он взглянул на нее просительно, она смотрела мимо, сказал негромко:

– Я велел отозвать все отряды, что разыскивали твою семью. Твоя мачеха пусть не страшится назвать свое имя. Ей стоит только назваться, она… сможет приказывать.

Она посмотрела в его лицо, но смолчала.

– Теперь, – продолжил он совсем уж не своим голосом, – если Иргильда захочет… уйти в Вантит… или в Славию… ей ничего не грозит.

– Да, – сказала она мертвым голосом, – ничего не грозит в этой огромной стране, где на каждом шагу отряды разбойников, мародеров, где всяк грабит и убивает… но нет силы, что остановила бы эти бессмысленные и жестокие убийства мирных людей…

– Ей и ее людям, – ответил он мертвым усталым голосом, – достаточно назваться любому артанскому патрулю, и они будут под надежной защитой. Если хотят, их проводят до любой границы. Если хотят, привезут сюда. Если скажут, оставят на месте.

– Да, – сказала она. – Моего отца тоже… оставили. Только одну голову привезли. Видимо, артане уже перестали верить на слово даже артанам.

Он стиснул зубы, боль пронзила его сердце, на лбу выступила испарина.