Придон

 – Но сейчас я чувствую…

Вяземайт вздохнул, договорил с горькой иронией:

– …что не могу уйти, не посмотрев в ее ясные глаза и не сорвать поцелуй с алых губ. Ладно, я все понял, спорить и убеждать бесполезно.

Он взялся за ножны, едва не уронил. К счастью, Придон не выпустил из рук. Вяземайт напрягся, лицо побагровело, а мышцы вздулись и застыли, окаменев.

– Нет, – выдохнул он наконец. – Нет, Придон… Он признает только тебя. Я не смогу его нести. Придется тебе отказаться от своей дури. Пойдем быстрее, летние ночи коротки.

– Нет, – сказал Придон. Его трясло, сердце взламывало грудь, губы прыгали. – Это… сильнее меня, Вяземайт!

Горячая, как расплавленный металл, кровь ударила в голову. Вяземайт почти скрылся за красноватой дымкой, Придон прохрипел:

– Уходи!.. Возвращайся. Я… должен, должен ее увидеть!

Он бросил конец веревки вниз, ее заструило в темноту, как бегущий сквозь пальцы песок. Вяземайт колебался, Придон толкнул его в плечо. Тот поневоле ухватился за веревку, чтобы не упасть, Придон быстро начал опускать его к далекой темной земле.

Натяжение исчезло, Придон швырнул веревку вниз, надеясь, что Вяземайт догадается взять ее с собой, и никто не поймет, кто украл меч и как ушел.

Сердце трепетало, он задыхался от сладостного волнения. Совсем недавно и в то же время так мучительно давно он проходил здесь, нет, проезжал в седле, поглядывая свысока на разодетых, как кичливые петухи, горожан. Светило жаркое артанское солнце, он чувствовал жгучие лучи, ни от кого не прятался, и с каждым его приездом на него смотрели все с большим почтением и страхом.

Сейчас пробирается, как вор, ночью, но все так же, как и тогда, мечтает проникнуть в ее опочивальню, увидеть ее, единственную и неповторимую, вдохнуть воздух, которым она дышит, увидеть вещи, которые ласкает взором, припасть к полу и со слезами счастья поцеловать звериные шкуры, по которым она ходит.

Впереди послышался ровный топот множества ног. Он затаился в тени, из-за поворота вышла группа вооруженных до зубов и закованных в доспехи воинов. Впереди шагал сотник, короткий плащ красиво ниспадает с плеч, на шлеме подрагивает при каждом шаге пучок длинных перьев.

Ничего не изменилось, подумал Придон хмуро. Разве что стражи, кроме копий, носят и мечи, а кроме кольчуг, на них еще и панцири, однако топают и грохочут все так же, предупреждая ворье, чтобы затаилось на время, пока пройдут…

Они еще не скрылись из виду, как он вышел из тени и пошел дальше, уверенный, что никто не оглянется. Луна мертвенно сияла в небе, как начищенный щит, но тени, что отбрасывали дворцы и башни, казались входами в преисподнюю.

Весть о нападении людей Гарпага на храм уже добралась сюда, на взмыленных конях появлялись всадники, быстро-быстро взбегали по ступенькам.