Придон

Приготовились… начали!

Он подал коня назад, зрители замерли на стенах и на земле, однако ни Придон, ни Дунай не бросились один на другого, как все почему-то ожидали, они вообще не двигались, только Придон чуть пригнулся вперед, перенес вес на правую ногу, чуть-чуть приподнял щит, а топор отвел назад. Дунай даже не шелохнулся, синие глаза сузились, видно даже в щель шлема, всматривается, оценивает, выискивает слабые места. Вообще-то артанин весь – слабое место, куда ни ударь – рассечешь пополам, но попасть непросто, без доспехов любой двигается быстрее, зато эта страшная секира в руке артанина выглядит ужасающе. Непонятно, выдержат ли ее удары доспехи, пусть даже скованные в подземных мастерских дивными гномами…

Наконец Дунай сделал пробный выпад, Придон легко мог бы увернуться, но принял на щит удар, оценил крепость руки куява, сам замахнулся топором, не удивился, что Дунай не стал уклоняться, а подставил щит. Тоже хочет проверить силу противника, что естественно, все почти открыто, а если кто и прячет за спиной тайные приемы, то будет хранить до решающей минуты…

Зрители у ворот и на стене не могли определить, кто же сильнее, гром от тяжелых ударов оглушал одинаково, земля вздрагивала, а когда над головами осмелилась пролететь стая ворон, половина попадала, оглушенная. Дунай двигался легко, меч сверкал длинной блистающей полосой, щит держал небрежно, но, когда стремительно опускался топор артанина, лезвие всякий раз наталкивалось на металл щита. Дунай умело поворачивал так, что топор артанина соскальзывал, тут бы провалиться следом, но ар-танин лишь расставлял ноги шире, фехтовал топором с такой легкостью, словно длинным лезвием кинжала, глаза его не отрывались от могучей фигуры Дуная.

Зрители постепенно сдвигались, завороженные схваткой, Аснерд выделил десяток крепких воинов, те древками копий отодвигали народ за черту. На стене вскрикивали, охали при каждом сильном ударе, потом вскрики становились все реже, пока не умолкли. Бой шел тяжкий, трудный, жестокий, уже никто не надеялся одним ударом завершить схватку.

Если бы Дунай выбрал боевой топор или булаву, бой уже бы кончился его поражением, но мечом он красиво и быстро фехтовал, рубил, колол и даже отражал удары, перед Придоном порой сверкала целая стена из стали, как будто у Дуная становилось десять рук с десятью мечами. Придон подставлял щит, парировал секирой, даже рукоятью из закаленной стали, длина ее больше руки взрослого мужчины, отступал под градом ударов, но, едва Дунай решался передохнуть, тут же секира сверкала в воздухе, и не всегда удавалось принять удар на щит.

Еще от первого же удара топором занемело плечо, и, хотя доспехи выдержали, Дунай со страхом ощутил, что прочный металл прогнулся.