Придон

Ими пренебрегали, и можно было, присягнув на верность артанам, тут же расхищать то, что гордые артане побрезговали взять в качестве законной добычи.

Известно было, что Придон с ядром войска идет прямо на Куябу. Огромный обоз с сокровищами, что догнали в том городе, да еще сорок подвод, что награбили на месте, отправили в Артанию. Но не было на телегах дорогих тканей, кувшинов с драгоценными маслами, а только прекрасные доспехи, безделушки из золота, что старейшины продадут в Вантит, золото в монетах, золото в слитках, драгоценные камни…

Эти новости наперебой пересказывали Щажарду, а он стоял посреди комнаты, его поворачивали, одевали, причесывали. Вообще-то он все это мог проделать и сам, но богатство и достаток для того и дадены человеку, чтобы ими пользоваться. В доме куча слуг, вот пусть и заботятся о своем хозяине, что дает им кров и стол, а еще и платит.

– Что изволите на голову?

Щажард молча указал на сплетенный из соломы бриль с широкими полями. Простой, такие простонародье надевает на работы в поле, спасаясь от солнца, широкие края укрывают даже плечи, но очень богатый и первый к тцару человек может позволить себе не цеплять на одежду все золото и драгоценности. По-настоящему богатый может позволить себе роскошь одеваться просто.

Вошла жена, красивая дородная женщина, поцеловала, от нее пахло уютной постелью и вкусной едой.

– Хуже, – сказал он с неудовольствием. – Тулей устраивает большой смотр войск за городом. А это надолго…

– К обеду вернешься?

Он засмеялся, притянул ее к себе, ее волосы пахнут душистыми травами, и вся она роскошная, мягкая, постельная, сохранившая привлекательность за столько лет совместной жизни. Она от удовольствия закрыла глаза, когда он погладил ее по голове и шутливо почесал спину.

– Кледия, дорогая, я не вернусь даже к ужину!.. там же надо стоять на солнцепеке, пока перед нами с Тулеем будут идти ряды панцирной конницы, панцирных пеших, стрелков, потом легкая конница… что на самом деле тяжелая, если сравнивать с артанской. Потом все остальные войска, а их множество. Если до вечера успеем – хорошо. Потом еще побывать во всех их лагерях и указать, кому что подтянуть, что исправить… Это уже скорее всего завтра с утра. А к завтрашнему обеду жди.

– Я велю приготовить твои любимые блюда, – пообещала она. Добавила с улыбкой: – Много!

– Много не надо, – ответил он серьезно. – Живот и так меня уже перевешивает…

Она приняла его поцелуй, улыбнулась, вышла проводить на крыльцо. Он помахал из носилок, красивая и пышная, она стояла на ступеньках, белый платочек в ее руке казался белым голубком, мерно взмахивающим крыльями.

Щажард сел в носилки, еще раз помахал оттуда рукой, а она помахала платочком.